Эми Липтрот - Выгон

Каждый вечер, снимая комбинезон и рабочие перчатки, я включаю ноутбук, прячусь в его свете и не пью. Хочу пить, но надеюсь на какие-то внутренние изменения. Я опять здесь, под распадающимися облаками и глубоким небом, опять живу среди создавших меня стихий. Я хочу проверить, смогут ли эти силы заземлить меня, как соединительные камни поверх ограды, и остановить эту тряску.

Примерно в полутора километрах от фермы в узком заливе разлагается тело кита, и я решаю слазить вниз по скалам посмотреть. Огромные внутренние органы разбросаны вокруг, среди морских водорослей и деревянных обломков, а кожа как ковер покрывает гальку. Пока я исследую тушу, неожиданно подступает волна, я запрыгиваю на трехметровый позвонок, чтобы укрыться от нее, но в итоге мои сапоги всё равно наполняются морской водой и гниющей слизью.

Сегодня кит, которого выкинуло на берег, – это то ли любопытное происшествие, то ли трагедия, но не так давно это считалось огромной удачей. Мясо съедали, если было свежим, из жира делали масло для ламп, смазку, мыло и другие продукты, а кости использовали в строительстве и для корсетов. Главное было знать, что тебе надо. Сегодня же наблюдатели за птицами скажут вам, что где мертвые киты, там и редкие птицы. И пока я рассматриваю мертвого полосатика, вокруг кружат белые, исландские и большие полярные чайки, которые чаще встречаются в Арктике. Их занесло сюда случайно, но они решили остаться на несколько дней, полакомиться остатками мяса с хребта.

Испокон веков жители Оркни использовали китов в разных целях. При раскопках пятитысячелетнего поселения Нэп-оф-Хауар на острове Папа-Уэстрей был обнаружен молоток из китовой кости. Согласно одной из теорий, в Скара-Брей, поселении эпохи неолита, крыши домов (до наших дней они не дожили) были устроены следующим образом: так как дерева не хватало, жители использовали ребра кита как стропила, натягивали между ними китовую кожу, а сверху, возможно, покрывали ее дерном. Из костей, вдвое превосходящих по длине человеческое тело, можно было сделать теплый дом – как сердце в реберном каркасе грудной клетки.

В конце восемнадцатого века китобойные суда заходили на Оркни по пути в Арктику за свежей едой и опытными гребцами. В «Моби Дике» Германа Мелвилла рассказчик, Измаил, говорит: «В чем тут дело, неизвестно, но лучшими китобоями всегда бывают островитяне. И на „Пекоде“ тоже почти все были островитяне, так сказать, изоляционисты» [2] Здесь и далее цитаты из «Моби Дика» приводятся в переводе И. Бернштейн. – Примеч. пер. .

Четырнадцатого мая 1955 года, вскоре после дня весеннего равноденствия, когда часто бывают сильные ветры и уровень воды в море поднимается, шестьдесят семь гринд выбросило на берег возле мыса Котт на Уэстрее. Они плыли одна за другой – возможно, во время охоты, возможно, всё дело было в непогоде. Я пытаюсь вообразить это зрелище и то, какой восторг вызвало у островитян это неожиданное происшествие. Седьмого декабря 1994 года, когда о китах чаще говорили в контексте их защиты, а не охоты, одиннадцать кашалотов выбросило на берег возле бухты Бакаскейл на острове Сандей. Кашалоты погибли на следующее же утро, раздавленные собственным весом.

В самой дальней северо-западной материковой точке Оркни, рядом с приливным островом под названием Брох-оф-Бирсей и рыбацкой бухтой Скипи, находится местная достопримечательность – «китовая кость»: вертикальная основа, сделанная из ребра, и поперечина из черепа. Эту конструкцию местные соорудили около ста тридцати лет назад, после того как использовали все остальные части выброшенного на берег кита. Скульптуру на острове очень любят: на протяжении этих лет ее не раз сдувало ветром, и каждый раз ее восстанавливали. Сейчас это крайняя точка в конце маршрута прогулки с собакой. Помню одну фотографию «китовой кости»: сырая, жутковатая скульптура, на высохших костях растет желтый лишайник, а на заднем плане северное сияние и Млечный Путь.

Несколько недель назад папа болтал с другом – бродягой, зарабатывающим на жизнь продажей найденных на пляже вещей, – и спросил у него, какой находке тот был бы рад больше всего. «Серой амбре», – ответил бродяга. Серая амбра – это редкое и очень ценное вещество, образующееся в желудке кашалотов. Она выходит либо с рвотными массами, либо с экскрементами, и потом ее можно обнаружить плавающей в море или выброшенной на берег. Друг отца описал это вещество – воскообразное, по цвету между белым, серым и янтарным, и папа воскликнул: «Так у нас оно есть!» Ком, соответствующий описанию, десятилетиями лежал в гараже для трактора, еще с тех пор, как родители купили ферму, – а это произошло более тридцати лет назад.