Александр Мазин - Мастер текста

Вы должны знать, что вы можете. И не ставить неразрешимых задач. В том числе и в области языка. Я понимаю, что это трудно сделать самостоятельно. Но это очень-очень важно: знать уровень собственных возможностей. Например, я никогда бы не рискнул затевать такую многолинейную, многоуровневую и многоходовую комбинацию, как это сделал Джорж Мартин в «Игре Престолов». Я точно знаю, что не справлюсь. А вот работать с языком на более глубоком уровне я могу… Но не делаю этого, потому что тогда моя «производительность» снизится в несколько раз, а позволить себе писать по одной книге в два-три года я не могу уже по другой причине, вполне объективной: уменьшение дохода от книг вынудит искать другие способы заработка и, как следствие, меньше времени останется на писательство. И вот уже не одна книга в два года, а одна – в четыре. А за четыре года на поле успеют выйти другие авторы, которые, нет, не вытеснят меня из умов и сердец, но с полок немногочисленных ныне книжных магазинов «уберут» наверняка. И та самая книга, которую вынашиваешь и выстраиваешь многие годы так и остается неизданной.

Соразмеряйте свои силы и возможности с уровнем задачи. Начинающий пианист, способный более-менее симпатично сыграть первые тридцать сорок тактов Лунной сонаты, должен на этих тактах и остановиться. Иначе гениальное произведение Бетховена превратится в набор раздражающих слушателя звуков.

Так же, как и музыкантов, у писателей разная степень одаренности. У кого-то абсолютный слух и абсолютная грамотность. У кого-то – обычный слух, тот самый, который развивается упражнениями, а у кого-то и полная глухота. Отсутствие языкового дара. Такой человек просто не понимает, что такое фальшь. Не видит ее, не слышит. И такому человеку стать писателем намного труднее. Однако я знаю прецеденты, когда – становились. Точное изложение, знание правил и правильной последовательности нот, а также развитие других сторон творчества, например, создание безупречной истории, компенсировало природные недостатки. Примерно так глухонемые учатся говорить, не слыша. Вопрос невероятного упорства… И заведомо скромного результата.

Хотя такое абсолютное отсутствие слуха встречается редко. Скромное литературное дарование есть как правило и всех, кто читает книги. А дар развившийся приводит к успеху ничуть не реже, чем природный. Потому что тот, кто развил в себе дар, получает право управлять им, а тот, кого щедро одарили, частенько идет у таланта на поводу.

Владение языком, то самое «нужное слово в нужное место» – одно из главных удовольствий творчества. Любое дело, которые человек умеет делать действительно хорошо, доставляет ему удовольствие. Если в начале пути писатель тратит усилия на то, чтобы просто выразить мысль, а обретя некоторой опыт заботишься уже о том, чтобы не просто изложить мысль, а сделать это достаточно точно. А вот мастер вообще об этом не думает. Лавирует в потоке повествования, как опытный гонщик, по самому эффективному, самому красивому маршруту.

Но тут возникает новая проблема: не увлечься самим процессом. Проблема выбора. Я называю ее дилеммой коня и всадника. Можно просто мчать сквозь пространство, получая удовольствие исключительно от скачки, дать коню свободу и пусть поток красивых звучных слов несет, куда хочет. А можно двигаться к назначенной цели.

Назначенной всадником цели.

Только в этом случае с ваш текст не заболеет самой популярной болезнью писателей-любителей, полагающих, что творят «русский мейнстрим», а на самом деле страдающих запущенной формой графомании. Когда автор не видит ничего, кроме извивов собственной речи, которой приносится в жертву та самая история, без которой невозможно создание настоящей книги.

Есть исключения. Как бывают случаи, когда всаднику следует довериться коню. Когда заблудился, когда темно и только конь знает дорогу… Язык – он живой. Он нередко выводит из тупика, дает делу неожиданный ход, как поворачивает ход стиха интересная рифма.

Но проза – не поэзия.

У прозаического произведения всегда должна быть видимая цель.

А у автора должно быть понимание, как ее достичь. И подчинение языка этой задаче.

Далеко не всегда богатый литературный язык работает на текст. Более того, для текста-действия избыточный язык противопоказан. Если не работает на задачу. На характеристику персонажа. На иронический прием «смешение стилей». Отличный, замечу прием. Смешать высокая поэзию и канцелярит, шаблонность, штампованность – и рискованные, острые, непривычные, невозможные сочетания. Оксюмороны. Липкая преданность. Леденящий огонь. Разрывы шаблона. Энергия языка – это то, что напрямую передается читателю. Но – дозированно. Там, где требуется для вовлечения в действие. Избыточность так же вредна, как лишние децибелы в музыке.