Александр Крон - Бессонница

— Пустяки, — бормочу я. — Старая привычка очеловечивать все — силы природы, животных, а теперь вот даже машины… Вспомни свои вакуумные насосы, они выли пострашнее.

— Сказал тоже. Они были ручные, как котята.

В голосе уже улыбка.

— Знаешь что, — говорю я. — Ложись на мою койку. А я посижу на табуретке.

— Зачем? Здесь хватит места на двоих.

На секунду меня посещает подлая мужская мысль: что это? Но я тут же стряхиваю ее, как гусеницу. Провожаю Бету до кровати, укладываю и укрываю. Затем ложусь рядом поверх одеяла и вытягиваюсь. Какое-то время мы лежим молча. Бета понемногу успокаивается. Она еще вздрагивает, когда доносится очередной вопль, но уже овладела собой. И ко мне тоже приходит покой.

— Тебе удобно? — спрашиваю я.

— Вполне. А тебе?

— Могу еще подвинуться.

— Свалишься. И наделаешь шуму. — Я слышу в ее голосе смешок, и это меня радует.

Затем мы долго шепчемся.

— Правда, он очень изменился?

— Кто? Илья?

— Алексей. Он всегда был мне мил, но все-таки мы в Институте как-то не принимали его всерьез. И жена его тоже прелесть. И Владимир Степаныч… Володька! — По тому, как она втягивает в себя воздух, я угадываю гримасу. Паша бывал резок, даже груб, я терпеть не могла, когда он кричал на Сергея Николаевича, но вот этого… этого бы он никогда себе не позволил. Ни с кем. Правда, Олег?

— Правда.

— Мне вдруг стал так противен Вдовин, что захотелось сразу уехать. Понимаешь, не дожидаясь встречи. Но это было бы уж очень глупо. И тебя я очень прошу — не поддаваться эмоциям. Смотри на вашу встречу как на чисто поставленный эксперимент.

— Постараюсь.

Все это с паузами. Дракон, то бишь драга, через правильные промежутки взвывает, но уже потише и не так угрожающе. То ли он присмирел, то ли мы притерпелись. Мы не спим, но отдыхаем. Я горд тем, что Бета спокойно дышит рядом, и сам совершенно спокоен.

— Как хорошо, — неожиданно говорит Бета. — Как хорошо, что есть хоть один человек, которому я могу абсолютно довериться. — Она слегка похлопывает меня по руке в знак того, что я и есть тот самый человек.

— Абсолютно? Не советую. Абсолютно я даже себе не доверяю.

— Это ты серьезно?

— Абсолютно.

— Ладно, учту. — И вдруг фыркает. — Хороши бы мы были, если б сейчас появился Вдовин.

Я тоже хмыкаю, хотя, если вдуматься, это было бы совсем не смешно. Оправдаться невозможно, да мы и не стали бы.

По законам водевиля после слов Беты самое время появиться Вдовину. Он и появляется, только не сразу, а минут через десять. За эти минуты мы не произносим и десяти фраз. Бета уже собирается уходить к себе, когда снаружи раздается властный стук. Мы замираем. Стук повторяется, и по слабому отсвету на потолке я догадываюсь, что в сенях вспыхнул яркий свет. У нас еще есть время разойтись, но мы медлим. Есть надежда, что это вернулись студенты, в таком случае торопливо выпихивать Бету как-то неловко. Прислушиваюсь и убеждаюсь в тщетности надежды. Половицы скрипят под тяжелыми сапогами, это шаги хозяина. Шаги останавливаются около моей двери, и я скорее угадываю, чем слышу, как напрягается слабенький крючок из алюминиевой проволоки, обеспечивающий мой habeas corpus*. Положение откровенно водевильное, но с примесью гиньоля.

______________

* личная неприкосновенность (лат.).

— Он здесь?

— Кажется.

— Думаешь, спит?

— С дороги-то? Как убитый. Придется уж тебе потерпеть до утра… (Молодец Алешка, знал бы он, как он меня выручает!)

— Ты что же — знал, что они приезжают?

— Понятия не имел.

— А встречать ездил. (Пауза.) Что молчишь?

— Отвечаю только на прямые вопросы.

— Ездил?

— Встречать? Нет.

— Будто?

— А это уж дело твое.

— Что?

— Верить или не верить… Мыться будешь? Колонка теплая.

Шаги удаляются.

Алешка, конечно, молодец. Держится достойно. Но еще больший молодец Бета. Она еле сдерживает смех. Свет в сенях гаснет, и она бесшумно поднимается.

— Спасибо, милый. Спокойной ночи.

Пожелание искреннее, но заснуть не помогает. С полчаса я ворочаюсь, прислушиваясь к каждому шороху. Слышу, как уходит Вдовин, как шепчутся в сенях Алексей и Дуся. Затем все затихает. Дракон тоже совсем притих и только изредка жалобно вздыхает. За окошком, наполовину прикрытым зарослями вьюнка, угадывается рассвет.

Чтоб убить время, пытаюсь создать в уме рабочую модель взаимоотношений между Алешкой и Вдовиным. Данных у меня маловато, но, как известно, Кювье восстанавливал скелет бронтозавра по одной кости. Этой костью служит мне виденная вчера строящаяся автомобильная дорога. Недаром же Алексей обронил насчет нее многозначительную фразу. Сопоставляя ее с другими промелькнувшими в наших разговорах частностями, пытаюсь выстроить логическую лесенку. Итак…