Станислав Лем - Молох (сборник)

Надо ли добавлять, что прогресс и его проклятия остаются зарезервированы прежде всего для жителей государств, стоящих во главе мировой цивилизации? Что убогие и голодающие не могут познать мук пресыщения, тоски, равнодушия, распущенности, наконец, что даже то, что для множества людей на Земле легкодоступно, как, например, телевидение, включая спутниковое, учит агрессии даже маленьких детей, и об одичании малышей извещает нас пресса богатых стран? Таким образом, и в нужде есть свои плюсы!

Я все-таки не намерен здесь заниматься морализацией — замечания мои являются скорее рефлексией, посвященной прежде всего новым областям переживаний, которыми может одарить нас цивилизация, где все несет одновременно и облегчение, и потенциальную угрозу человеческим ценностям, включая и жизнь. Такой двойственности уже никакая техническая инновация из земного существования, наверное, не исключит. В романе «Осмотр на месте» я изобразил инопланетную цивилизацию, жители которой были совершенно защищены так называемой «этикосферой» от любой формы агрессии, от любого яда, пули, насилия, чтобы прийти к заключению, что они становятся узниками технически подготовленного и из-за того невыносимого рая, который в результате оказывается наиболее комфортным из возможных пекл…

Из-за хребта XXI века тем временем выглядывает не то фатаморгана, не то призрак молекулярных биотехнологий. Human Genome Project уже в полном движении, он должен дать нам в руки благодаря нахождению ВСЕЙ информации о геноме человека разумного (не очень-то) возможность управления эволюцией нашего собственного вида. Тем самым информационное всемогущество явится как неизвестная в нашей истории, абсолютно непредвиденная сто лет тому назад угроза: я посвятил ей некогда одно из «путешествий» Ийона Тихого, облачив сюжет или автоэволюционную тему в шутовские наряды гротеска, поскольку, написав серьезно, стал бы, хотя и против воли, певцом Нового Апокалипсиса. И это потому, что я убедился, занимаясь на протяжении сорока лет писательской профессией с пророческими претензиями, в том, что если я что-либо приправлял односторонним оптимизмом, действительный ход истории поправлял это с безмерной жестокостью; таким образом прогресс зарождал надежду на лучшую жизнь, а по сути благодаря развитию, питающемуся знаниями, порождал новые несчастия. Ужасная вещь — писать об этом, но ведь радиоактивно зараженный Ледовитый океан, все атомное наследие постсоветских «закрытых городов», все множество гибнущих видов фауны и флоры означает постепенную перегрузку биосферы, провоцируемую человеком, и приводит к бедам, от которых уже никакая информационно вызванная иллюзия спасения нам не принесет, потому что наше существование было создано в реальной действительности и в ней укоренилось, так же должно быть и в будущем. Я никогда не был противником научного прогресса и не был так называемым «технократом», но я старался сохранить, во-первых, меру, а затем найти собственный путь для размышлений вдоль этой узкой грани, по которой человеческая цивилизация движется в неизвестное будущее, введенное в заблуждение миражами не только информационно порождаемой надежды, что мы не рухнем в бездну, зияющую по обе стороны этой висящей над бездонным Космосом дороги…

Эксформация— такого термина не существует. Однако он мне нужен для точного обозначения отличия от существующего выражения «ЭКСПЛОЗИЯ ИНФОРМАЦИИ». «Эксплозия» происходит от латинского слова EXPLODO , означающего (приблизительно) «отбрасывание». По сути, речь идет о взрыве, который распространяется и тем самым от — или раз -брасывает материал (взрывчатый, хотя тут уже получается «масло масляное»); также это — вещество, способное к такому химическому превращению и которое за доли секунд распространяется (мгновенно), чтобы занять пространство в тысячи раз большее своего первоначального, довзрывного размера. «Информация» — также слово латинского происхождения и означает «формирование», «создание» (например, какого-нибудь образа, картины). Понятие информации широко распространилось в ХХ веке и стало основой и путеводителем появляющихся и быстро развивающихся технологий. Но информация, как можно предположить, не взрывается, и вместе с тем эксплозия ничего не создает, а только разрушает. В природе все совсем не так: в ней, по моему мнению, царит именно противодействие разрушению настолько, что мы привыкли называть этот процесс иначе и поместили его вне разделов знаний, определяющих человеческие технологии, — именно туда, где до технологии еще (а может, почти еще) не дошли: например, в биологии.