Иван Шевцов - Соколы

— Ты лучше в космонавты пошел бы, там простор и ни на кого не наедешь, — ворчал Пирогов.

— Ни одно ГАИ не выдаст тебе права, — пытался убедить я. Но все наши уговоры, ирония и насмешки были бессильны остановить порыв его мечты: он таки купил старенький, основательно изношенный «уазик», — на лучшее денег не хватило. С большим трудом, хотя и быстро, кое-как освоил шоферское ремесло и получил права на вождение. Думаю, что сотрудники ГАИ, выдавая ему документы на право вождения, были неоправданно снисходительны. Его шоферская эпопея — это смесь комического и трагического: смех и слезы. Московские улицы для него были слишком узкими, и стоя у красных светофоров, он огрызался направо и налево на иронизирующих над ним водителей. «Болван», «осел», «кретин», «придурок» — были не самыми язвительными репликами. Как-то раз он посадил в машину Алексея Пирогова, и того хватило всего лишь на два квартала.

— Останови, избавь меня от такой езды! — в ужасе вопил Алексей Степанович и покинул машину. Потом меня предупреждал: — Ты, Михалыч, не рискуй, умоляю тебя — не садись в его машину. Она неуправляема. А потом, эта немыслимая перебранка с соседними водителями. С ума сойдешь.

И все-таки я рискнул. Нас с Алексеем Петровичем пригласили выступить. По телефону спрашивают:

— Куда за вами прислать транспорт?

— Не надо посылать: мы приедем на своем, — ответил Иванов. Пока мы добирались от Ленинского проспекта, где жил Иванов, до Рублевского шоссе, я вспоминал предупреждение Алексея Пирогова: за рулем сидел непросто неумелый, неопытный водитель, а самоуверенный лихач. До Рублевского шоссе мы добрались без происшествий. А на правительственной дороге нагнали грузовик, шедший со скоростью черепахи. Обгон здесь запрещен.

— Из-за этой клячи мы опоздаем, — нервничал Алексей Петрович.

— Что будем делать? Может, рискнем, обгоним? А если что — предъявим свои милицейские удостоверения.

Кстати, удостоверение члена Общественного совета ГУВД не раз выручало неумелого водителя Иванова.

— Здесь не выйдет, здесь за порядком следят ребята из Дзержинки, — сказал я.

— А почему форма на них милицейская?

— Дело не в форме, а в содержании. Но делать нечего, давай рискнем. Авось пронесет. За нами тянется белый «Москвич». Небось нас материт, как мы эту черепаху.

И мы нарушили, обогнали. Вслед за нами белый «Москвич» нарушил. Не проехали и сотни метров, как голос из невесть откуда возникшей милицейской машины приказывает нам остановиться. Мы свернули на обочину. «Москвич», обогнав нас, тоже остановился. К нему подошел капитан, козырнул и потребовал документы.

— Влипли, — печально выдавил Иванов.

— Что будем делать?

— Сиди. А я выйду, пройду до той машины, сориентируюсь.

Водитель «Москвича» мужчина средних лет явно не славянской внешности, волнуясь, говорит капитану:

— Я не виноват, я шел за ними — кивок в нашу сторону. — Они первые.

— С ними я разберусь.

— Возьмите штраф, я уплачу.

— Штраф мы не берем, — резко сказал капитан и проколол талон.

Затем капитан подошел к нашей машине. Мы предъявили свои милицейские удостоверения, и я представил капитану народного артиста СССР, трижды лауреата Сталинской премии и сказал, что едем выступать в отдел милиции, опаздываем, а тут совсем некстати этот чертов грузовик. Капитан вслух размышлял:

— Вы нарушили первыми и спровоцировали того водителя. Кстати, он полковник в отставке.

— Мой друг тоже полковник. — Иванов кивнул на меня.

— Тому я проколол талон, а вас должен простить. Почему?

— Капитан уставился на меня.

— Потому что плевал он на вашу дырку. Он завтра уедет в Израиль. А куда, скажите, ехать Иванову? В Рязань, в Смоленск или Тулу? Давать бесплатные концерты людям? — ответил я решительно. Легкая улыбка скользнула по моложавому лицу капитана. Он произнес, протягивая Иванову документы:

— Убедительно, хотя и нелогично. Ладно, не опаздывайте на концерт и больше не нарушайте.

Вздохнув с облегчением, мы поехали.

— А ловко ты его с Израилем, — рассмеялся Алексей Петрович.

Между тем его шоферская карьера закончилась трагично: по своей вине он попал в автоаварию и оказался на больничной койке. И хотя вскоре вышел из больницы и избавился от разбитого «уазика», полученные травмы не прошли без последствий: он снова оказался в больнице. Вместе с Борисом Едуновым мы навестили его в больничной палате. Он старался быть бодрым, улыбался, шугал, расспрашивал о друзьях и знакомых. С уверенностью говорил: