Николай Мормуль - Катастрофы под водой

Нами было принято решение о сухом хранении отработанных каналов. Для производства необходимых физических расчетов и оценки условий хранения на флот прибыли представители Института атомной энергии имени И.В.Курчатова. Ученые одобрили наше решение. Однако в целом происшествие на хранилище отработанных каналов было для страны первым «звонком». Оно обнаружило огромную проблему в системе эксплуатации атомных энергетических установок на флоте - отсутствие достаточных возможностей для хранения отработанного ядерного топлива.

Захоронение радиоактивных отходов на дне морей и океанов практиковалось с момента появления атомных реакторов на судах. Первыми это сделали США в 1946 году, спустя девять лет этому примеру последовала Япония, а в 1965 году - Нидерланды. Первый в СССР морской могильник жидких радиоактивных отходов появился не позднее 1964 года. Официальных данных об этом, естественно, нет.

Радиоактивные отходы замуровывались в специальные контейнеры, которые теоретически не способна разрушить морская вода и глубинное давление. По выработанным МАГАТЭ рекомендациям, хоронить их полагается на глубине не менее 4000 метров, на достаточном удалении от континентов и островов, в стороне от основных морских путей и в районах с минимальной продуктивностью моря. То есть там, где не ведется промысловый лов рыбы и других морских обитателей.

На Западе информация о местах захоронения с указанием точных координат, глубины, массы, числа контейнеров и т. п. доступна не только специалистам, но и независимым исследователям. Расчеты официальных экспертов достаточно оптимистичны: в течение 500 лет даже при существующих уровнях сбросов на одной площадке индивидуальные дозы облучения не должны достигнуть значительных величин. Однако это мнение разделяют далеко не все специалисты, и на IX консультативном совещании членов Лондонской конвенции в 1985 году единый подход к проблеме захоронения на дне морей и океанов выработать не удалось.

К этой конвенции СССР присоединился пятнадцать лет назад. Ответственным за выдачу специальных и общих разрешений на сброс радиоактивных отходов был определен, по согласованию с Минрыбхозом, Госкомгидромет СССР. Несколько позже депутатская комиссия Верховного Совета СССР попыталась узнать, сколько же таких разрешений выдано, и кому. Вот цитата из официального ответа на ее запрос: «Руководствуясь материалами МАГАТЭ, Госкомгидромет СССР с момента подписания Конвенции не выдавал разрешений на сбросы радиоактивных отходов их владельцам. Положения Конвенции не применяются к судам, которые пользуются иммунитетом в соответствии с международным правом. По разъяснению МИД, такими судами являются корабли ВМФ».

В ответе государственной организации, призванной осуществлять контроль, содержится не только откровенное лукавство, но и горькая правда. Она, эта правда, состоит в том, что для ВМФ никакие межгосударственные соглашения — не указ. Военно-морской флот мог распоряжаться радиоактивными отходами, как сочтет нужным. Положение дел в этой области регламентировалось приказами главкома ВМФ и указаниями третьего Главного управления Минздрава СССР. Эти правила запрещали захоронение в море отходов, содержащих ядерное горючее, стержней аварийной защиты и автоматического регулирования, ионизационных камер и ионообменных смол. То есть элементов и конструкций, облученных мощными нейтронами и гамма-потоками и, следовательно, обладающих сильной наведенной радиацией. В принципе, ВМФ следовал этим строгим правилам, однако случались отступления, которые санкционировались Минздравом СССР и высшими инстанциями страны.

Небезынтересна и отечественная техника захоронения. Считается, что контейнеры, не подверженные разрушению водой и давлением, полностью герметичны, и что контакт их содержимого с окружающей средой исключен. Хотя бы на определенный период. Однако на практике контейнеры сбрасывали в воду, и если они не тонули... их просто расстреливали. «По радиации пли!» -острили участвовавшие в этой процедуре офицеры.

Существует, впрочем, и другая, не менее рискованная «техника» захоронения. Радиоактивные отходы складируются на списанных судах ВМФ и Минморфлота, а когда размещать контейнеры с отходами становится уже некуда, суда буксируют в океан и с благословения все того же Минздрава, топят.

Именно с этой целью в 1979 году буксировали баржу, загруженную твердыми радиоактивными отходами. Неожиданно случилось нечто чрезвычайное: баржа исчезла... За кормой буксира остался только пустой трос. Созданная комиссия так и не смогла добиться от капитана, когда и где именно он потерял баржу с секретным грузом. Однако споры в комиссии велись главным образом о том, кто же будет вместе с капитаном отвечать за случившееся - ВМФ или Министерство судостроительной промышленности?.. Действовавшие в то время инструкции носили противоречивый характер, рядить позволяли и так и эдак. Так что споры касались не только случившегося, но и будущих подобных происшествий...