Словом, нравится нам это или нет, но эра электронной книги уже наступила. Благодаря новым технологиям и новым каналам коммуникаций впервые за многие годы литература имеет шанс стать элементом массовой культуры. А это значит, что ей придется волей-неволей слезть с пьедестала, перестать ссылаться на свою исключительность и высокую миссию и вступить в честную конкуренцию за умы с другими формами искусства и развлечений. Выстоит ли обновленная книга в этой борьбе, не растворится ли в новой медийной среде, сохранит ли свое особое, неповторимое лицо?.. Сказать трудно, но пока кажется, что шансы есть.
Галина Юзефович
литературный критик
Вечный джем / Искусство и культура / Искусство
Игорь Бутман— визитная карточка российского джаза. Его прежний Le Club, а теперь «Клуб Игоря Бутмана» стали для поклонников настоящим окном в джазовую вселенную. У нас его стараниями перебывали все джазовые знаменитости. Вот только одна задача — выход российских джазменов в верхние строчки мировой табели о рангах — пока не решена. Игорю 50 лет, и он считает, что такой прорыв — дело ближайшего будущего. Об этом он рассказал корреспонденту «Итогов».
— 50 лет для джазмена не срок. Но вы часто жалуетесь, что мало сделали. Почему?
— Я себя сравниваю с людьми моего возраста и вижу разницу. Допустим, Уинтон Марсалис имеет 9 «Грэмми» и Пулитцеровскую премию. А у меня только Госпремия и номинации «Музыкант года», «Еврей года» (улыбается)...
— Хотели бы получить «Грэмми»?
— Конечно, и не одну. Стремлюсь к этому. И записать такой же легендарный альбом, как Kind Of Blue Майлза Дэвиса. По-моему, мои мечты вполне осуществимы. Но пока не сбылись.
— Что мешает остальным русским джазменам попасть в мировую лигу?
— Это вообще непросто. Есть сложившееся мнение: джаз хорошо играют американцы, причем в первую очередь афроамериканцы. В США блестящая джазовая школа. Американские звезды колоссально раскручены. Сегодня надо очень потрудиться, чтобы взойти на вершину, или надо поиграть с какими-нибудь замечательными американскими музыкантами, чтобы получить авторитет.
— Вы же играли.
— В какой-то момент итальянцы и французы привлекали меня больше. А надо было сразу играть с американцами. Но потом я записал пластинку с Гровером Вашингтонгом на Columbia Records, исполняя более традиционный джаз. По просьбе президента CR я прислал свою демокассету. Это был фьюжн, а не прямой джаз, не би-боп. Он послушал-послушал и… не оценил. Может быть, надо было играть стандарты. А вообще любим мы погоревать, поплакаться. А все не так плохо на самом деле. Прекрасно себя чувствуют в Нью-Йорке Саша Сипягин, Борис Козлов. Валерий Пономарев в какие-то годы блистал. Мы все время прогрессируем, и уже не все и не всегда готовы выходить с нами на одну площадку. Еще 2—3 года — и успех будет нереальный, плотина прорвется. В любом случае последнее слово за публикой. Ее не обманешь.
— Le Club считался модным местом в Москве. Почему он закрылся?
— Владельцы клуба хотели зарабатывать больше денег. Они думали, что это получится, если люди будут приходить не джаз слушать, а пить пиво и смотреть футбол. Потом пожалели, приглашали снова.
— Неужели при вас клуб не приносил настоящей прибыли?
— Если приезжали малоизвестные музыканты, народа не было. Если знаменитости — полный аншлаг. Но хорошие музыканты стоят дорого. Допустим, Кенни Гаррет соберет большую кассу, но сам ее и заберет. К тому же он капризный товарищ: «Буду играть сегодня», «Не буду играть…» В итоге после колоссальных усилий мы зарабатывали 700 долларов.
— Почему советский миф о том, что джаз — музыка толстых, стал былью у нас, а не в Америке? Ведь многие приходят в клуб поесть и «порешать вопросы»…
— Вот я никогда не мог понять смысла этой фразы — «музыка толстых». Сытых? Людей, которые зажрались? Или просто полных? Да, у нас люди болтают, когда играет музыка. Но дело не в истеблишменте, а в невоспитанности. В Америке в том же Blue Note вам скажут: «Пожалуйста, не разговаривайте во время исполнения». Но если поставить старые пластинки Чарли Паркера, вы услышите там и звон стаканов, и разговоры. Сейчас все культурнее, но — не у нас. Хотя в новом клубе я стараюсь поддерживать нужную атмосферу.
— Игорь, признайтесь, джазмены — состоятельные люди?
— Как правило, нет. Потому что мейджорам надо продавать миллионы дисков, а джазовые музыканты так не могут. Продаются тысячи плюс 60—100 дисков на концертах. Есть законы музыкального рынка, которые не отменить. Так что я не жалуюсь.
Читать дальше
