По словам Дмитрия Медведева, страны ЕС недостаточно активны в принятии решений по стабилизации экономической ситуации в еврозоне. Но это лишь одна сторона проблемы. Чтобы сохранить в еврозоне экономику вроде греческой, ее придется посадить на хлеб (и то по праздникам) и воду, что неизбежно вызовет социальный взрыв и репутационно ослабит евро как резервную валюту.
Парадокс же в том, что спасение евро лежит через отказ от него. Как утверждают опрошенные «Итогами» эксперты, чтобы выжить, еврозона должна ужаться. Выход отдельных стран из валютного союза автоматом укрепит позиции евро.
Только вот решится ли европейское правительство на такой шаг, большой вопрос. На кону репутация еврочиновников: мол, недоглядели, не спасли главное завоевание империи, расписались в собственном бессилии. Словом, есть опасность, что лечить недомогающих будут пытаться до последнего — пока их выход из евро не случится явочным порядком. Но уже через хаос и бунты.
Почему России нужно участвовать своими далеко не лишними деньгами в этой «гомеопатии» (называлась сумма в 10 миллиардов долларов) — вопрос, оставшийся без ответа. Во всяком случае, внятного. Тем более что дело-то безнадежное: сильная валюта (евро) и слабые экономики (Греция и иже с ней) — вещи не только несовместимые, но и взаимопротиворечащие.
Мировой жилкомхоз
Дмитрий Медведев сравнил настроение участников встречи «двадцатки» с погодой в Канне: вроде тепло, но дождливо — и никакой определенности с прогнозом на завтра. Надо полагать, дело тут не только в новостях из Греции, сорвавших и повестку саммита, и мировую повестку в целом. Сама недолгая история «двадцатки» большого оптимизма не внушает. И на фоне «кризиса управления» в еврозоне отчетливо видно: слишком уж много договоренностей благополучно заболтано и в G20. Примечательно, что Медведев покинул последний за годы своего президентства саммит досрочно, отправившись в Нижний Новгород «по делу срочно» и оставив на хозяйстве своих помощников. Не до античных, мол, трагедий — День народного единства на дворе. Иными словами, долгие проводы — лишние слезы.
Между тем всего два-три года назад такое и представить было невозможно...
Когда осенью 2008 года в разгар глобального финансового кризиса «большая двадцатка» в первый раз собралась в Вашингтоне на уровне глав государств и правительств, ее авансом окрестили мировым правительством. И ждали от «правительства» ни много ни мало оперативной перекройки мировой финансовой системы по более современным и кризисоустойчивым лекалам.
Действительно, на пике финансовых невзгод единодушные решения саммитов худо-бедно успокаивали рыночных игроков, подталкивали к действию национальных регуляторов. Но по мере спада первой волны кризиса становилось все очевиднее, что заявления G20, изобиловавшие пафосными декларациями, имели все меньше общего с действительностью. Решения воздерживаться от протекционизма в торговле оставались лишь на бумаге, разговоры о необходимости расширения корзины мировых валют не шли дальше предложений, призывы к отказу от доллара в качестве передовой мировой резервной валюты — дальше призывов.
По сути, каждая «коммунальная квартира» уже начала спасаться как может, без оглядки на соседей. Евросоюз нацелился на ужесточение бюджетной дисциплины и сокращение госрасходов. Американские власти, напротив — на продолжение госстимулирования экономики. При этом антикризисная политика одних нередко плачевно сказывалась на финансовом самочувствии других. Скажем, китайцы удерживали заниженный курс национальной валюты, усугубляя бюджетные трудности торговых партнеров. Между тем четвертый саммит G20 в Торонто и вовсе увенчался отсутствием согласованных решений. А в ноябре 2010 года, аккурат перед прошлым, сеульским саммитом, ФРС США приняла решение о выделении 600 миллиардов долларов для выкупа своих гособлигаций. В столицах развивающихся экономик забили тревогу, опасаясь, что часть этих денег хлынет на их рынки в виде краткосрочного спекулятивного капитала.
Эксперты заговорили о валютных войнах — цепной реакции манипулирований курсами нацвалют, угрожавшей взорвать мировой финансовый баланс. И что же «мировое правительство»? Итогом сеульской встречи G20 стала лишь договоренность «двигаться в направлении систем обменных курсов, в большей степени определяемых рыночной конъюнктурой», а также «проявлять осмотрительность, не допуская чрезмерной волатильности валютных курсов». Говорить об эффективности столь «жестких» и «конкретных» обязательств не приходится.
Читать дальше