По-разному решались все эти дела, но в любом случае было весело. Есть о чем вспомнить, хотя это совершенная девиация в моей жизни, отклонение от основного курса.
— Похоже, любое отклонение от курса вы вообще воспринимаете болезненно. Иначе чем объяснить ваше раздражение по поводу позиции Вадима Самойлова…
— Меня никак не раздражает и не может раздражать тот факт, что человек заседает в Общественной палате. К слову, я в 90-е при Ельцине тоже заседал — тогда Общественной палаты еще не было — в некоем комитете по культуре при президенте РФ. На мой взгляд, единственным благим и полезным делом, которое этот комитет замутил, было создание канала «Культура». В остальном занимались по преимуществу болтовней. Но ничего не имею против заседаний ОП, тем более что там давно и активно работают мои хорошие друзья — директор ЦДХ Василий Бычков, журналист и историк Николай Сванидзе. Если бы меня пригласили стать членом Общественной палаты, возможно, и согласился, поскольку это шанс, пусть и призрачный, сделать что-нибудь хорошее и полезное. Я не против самойловских заседаний в этой структуре, как и не против того, что он записал с Сурковым два альбома. А вот то, что Самойлов обзванивает рокеров и вызывает их на Старую площадь на встречи и инструктажи, — это уже не самое достойное для музыканта занятие. Для этого существуют другие люди — референты, порученцы. И всякие пренебрежительные комментарии Самойлова в адрес Шевчука тоже представляются мне не слишком корректными. Помните, была история с приглашенными к Дмитрию Медведеву рокерами. Когда Боря Гребенщиков спросил у него, почему не позвали Шевчука, на этот вопрос кинулся отвечать Самойлов, хотя его не спрашивали. По его словам, Шевчук занимает «достаточно подростковую позицию». Короче, отношусь я к Самойлову Вадиму спокойно, но без симпатии к его верноподданническому рвению...
— Стоит ли считать того же Шевчука, Гребенщикова или Макаревича фигурами политическими?
— В отличие от блогеров и радикально настроенных рокеров я не вижу это явление исключительно в черно-белых тонах. Но я считаю, что играть на заказных политических концертах — это позор. Практику групп, которые в своем услужливом подходе практически не отличаются от корпоративной попсы, я считаю непотребной. Это для любого творческого человека должно быть зазорно, а уж для рокера, который в свое время бравировал задиристостью, это тухло вдвойне и втройне. Насколько мне известно, тот же Боря Гребенщиков и группа «Аквариум» на заказных политагитпунктах не играли никогда. Насчет «Машины времени» не скажу, не знаю. Вообще они уже давно стали эдаким гос-рок-ансамблем и потому регулярно выступают на мероприятиях вроде Дня города. Только я бы более внимательно присматривался к тому, что это за день и что это за город. Но в общем и целом считаю, что наши рок-ветераны стареют достойно, продолжая писать неплохие песни. Хотя мне по-человечески и по-граждански ближе позиция Шевчука, Шумова и Борзыкина, которые открещиваются от собственной старости и продолжают бузить так же, как делали это в 80-е.
— Музыкант должен занимать активную политическую позицию?
— Не может быть универсальных правил и рекомендаций, все зависит от конкретного артиста, от конкретного творца. Есть музыканты, которых события социальные или политические будоражат, и они не могут молчать. Как Лев Толстой, или как Юрий Шевчук, или как многие другие поэты, актеры, художники. А есть музыканты, чье творчество реагирует совсем на другие вещи, которых вдохновляют события их внутренней жизни, эзотерические духовные поиски или звуковые эксперименты. Было бы глупостью сказать, что одно лучше, а другое хуже. Музыкант должен быть искренним, честным перед самим собой и перед своими слушателями. Тогда к нему не будет претензий. Кстати, тупое зарабатывание денег к числу достойных мотиваций я бы тоже не отнес...
Анастасия Резниченко
Кино с акцентом / Искусство и культура / Искусство
Узнав, что в грузинских школах больше не учат русский язык, понимаешь — лет через пять анекдоты нашего детства сдадут в утиль. Вот этот, бородатый, например. Учитель кавказской национальности внушает школьникам с акцентом: «Дэти, в русском языке слова «сол», «мол» и «бол» пишутся с мягким знаком, а «вилька» и «тарелька» — без». Разве поймут они и шутку из фильма «Мимино» про то, что все люди братья? Ну, там, где Кикабидзе и Мкртчян заходят в лифт, в котором едут два неотличимых на наш взгляд друг от друга японца. Один, посмотрев на вошедших, говорит: «Как все эти русские похожи...» В октябре в Тбилиси установили памятник героям «Мимино», подаренный, естественно, Зурабом Церетели. Валико, Рубик-джан, фронтовик Иван Волохов, сыгранный Евгением Леоновым, и почему-то чуть помельче — режиссер Георгий Данелия. На открытии памятника, куда пришли и обиженный на Россию Вахтанг Кикабидзе, и первая леди Грузии, кинокритики устроили акцию протеста с последующей дракой. Видно, такую личную неприязнь испытали, что «кюшать не могли». Но памятник остался — фильм-то любимый всеми, веха в истории нашего общего кино.
Читать дальше
