Возраст коллекции, которую хранит ВИР, составляет более 100 лет: собирать ее начали в конце XIX века, когда при ученом комитете министерства земледелия Российской империи создали бюро по прикладной ботанике. Советская власть продолжила начинание, а голод и изоляция, в которой оказалась страна после Гражданской войны, только подстегнули процесс. В 1926 году правительство советского государства предоставило в бессрочное пользование земли семхоза «Красный пахарь» под Павловском Николаю Вавилову, уже тогда получившему мировую известность, в частности своим учением об иммунитете растений, и возглавлявшему Всесоюзный институт прикладной ботаники и новых культур (в 1930 году переименованный во Всесоюзный институт растениеводства). Вавилов снаряжал десятки экспедиций за образцами растений по странам и континентам. Советские ученые не побывали только в Австралии и Антарктиде. В результате в Павловске была собрана на тот момент самая большая в мире коллекция генетического растительного материала. И даже последующие обвинения в адрес Вавилова и его арест, страшные разрушения во время Великой Отечественной войны и блокадный голод, которые пережили ВИР и его опытная станция, не уничтожили начатое дело и богатую коллекцию.
К моменту распада СССР ВИР насчитывал 15 опытных станций по стране, разбросанных по разным климатическим поясам и представлявших собой островки уникальных растений. Сейчас таких станций осталось 9, на восьми из них хранится генетический материал плодовых культур. Особую ценность павловской коллекции представляют дикие виды растений как важнейший источник генетического материала. Если сортовые образцы еще можно отыскать у селекционеров, то дикие находятся на грани вымирания. Например, один из основных центров происхождения яблонь — горы Тянь-Шаня, рядом с Алма-Атой. Но там, как и у нас, идет застройка, леса и естественные сады активно вырубаются. Или другой пример: один из центров происхождения пшеницы — Афганистан. Экспедиция ВИРа в прошлом году нашла там на месте полей только следы военных действий. Поиск природных сортов довольно часто осложняется политическими, военными барьерами, дороговизной передвижения — в результате генетический материал может стать буквально золотым или вовсе исчезнуть. А на Павловской станции он всегда под рукой.
Главное сокровище ВИРа — генный банк растений, состоящий из семенного фонда и коллекции растений, которые размножаются вегетативным способом. Коллекция семян заложена на длительное хранение в холодильных камерах государственного хранилища на Кубани, дублирующее собрание — здесь, в здании ВИРа. «Наша коллекция — огромный стратегический ресурс, — говорит Артем Сорокин. — В 40-е годы самые значимые коллекции были у Германии, Японии, США и Советского Союза. То есть у стран, претендовавших на мировое лидерство. Сегодня мощно развивающиеся генные банки есть в Китае, Индии, странах Латинской Америки, США. Они думают о будущем, заботятся о продовольственной безопасности своих граждан».
Деревья, кустарники, кормовые культуры, картофель ежегодно цветут и плодоносят на опытной станции, которая в общей сложности занимает площадь более 400 гектаров, из которых 370 — пахотные земли. Вот из-за этой земли и разразился скандал.
Мы не сеем, не пашем
Тучи над головой Павловской станции и ее коллекции сгущались постепенно: согласно генплану развития Петербурга эти земли попали в границы функциональной зоны застройки. Что допускали и правила землепользования и застройки, принятые в Петербурге в феврале 2009 года. Ситуацию осложняло то, что еще в 1995 году земля, переданная ВИРу в бессрочное пользование советской властью, была разделена на земли федерального и муниципального значения. К федеральным отошли в том числе два участка площадью 19 и 71 гектар, на которых растет примерно 99 процентов всей коллекции растений.
В начале июля 2009 года комиссия из представителей Росимущества, Роснедвижимости, Федерального фонда содействию развития жилищного строительства в присутствии сотрудников ВИРа буквально вручную пересчитывала кусты и деревья, в результате чиновники решили, что станции вполне хватит для работы 13 гектаров земли. «Мы вместе прошли все поля, все участки, и мне ни разу никто не указал по ходу проверки, что какие-то земли неэффективно используются! — возмущается директор государственного научного учреждения «Павловская опытная станция» кандидат сельскохозяйственных наук Федор Михович. — А потом акт прислали: этот участок пустует, на другом ничего не растет... Про один участок написали, что он совсем не используется, а у нас там пшеница росла, мы ее убрали и под зябь запахали — это же видно!»
Читать дальше
