В принципе этим можно было бы ограничиться, но от рецензента ждут несколько большей детальности. Многократно постапокалиптический мир, погибший и возродившийся на руинах уже столько раз, что обитателям давно лень считать, разделен на две неравные части. Земную поверхность, где теперь повсеместно жарко, влажно и растут пальмы, населяют полудикие племена орков. Вообще-то правильнее называть их урками (их государство носит имя Уркаина, а правителя именуют уркаганом), но орки — как-то проще и привычнее. Урки-орки погрязли в страшной коррупции, грубости и перманентных войнах, а производство материальных ценностей у них деградирует с каждым следующим поколением.
Зримая антитеза примитивному миру орков — цивилизованный, богатый и технократичный мир людей, обитателей Бизантиума — огромного искусственного «офшара», парящего над земной поверхностью на «антигравитационном приводе». Здесь царит относительная демократия, а политкорректность и мораль достигли таких высот, что пресловутый «возраст согласия», после которого, например, можно сниматься в порнофильмах или открыто вступать в сексуальные отношения друг с другом, поднят до 46 лет.
И люди, и орки верят в божество по имени Маниту (впрочем, этим же словом, только с маленькой буквы, обозначаются и мониторы, и даже местная валюта), а важнейшим из искусств и для тех, и для других является снафф — особая разновидность сакрального «храмового кинематографа», в котором и секс, и смерть должны происходить по-настоящему, вживую, без фотошопа и монтажа. Чтобы обеспечить нужную порцию «кровищи», Бизантиум периодически провоцирует войны с орками, которые проходят по одному и тому же сценарию: орки несут страшные потери, которые любовно фиксируют кинокамеры, но неизменно побеждают — чтобы обеспечить возможность новой войны в скором будущем.
Вот в этих-то декорациях и разворачиваются отношения главных героев — «боевого летчика-оператора» из Бизантиума Демьяна-Ландульфа Дамилолы Карпова, его возлюбленной биоробота Каи (правильно звать ее «сура» — сокращение от «суррогатная женщина»), семнадцатилетнего орка по имени Грым и его подружки Хлои. При деятельном участии этих четверых мир катится навстречу очередному — по некоторым признакам последнему — апокалипсису.
В новом «Пелевине» есть все, за что читатель любит этот бренд: и шутки (их по-прежнему хочется зачитывать вслух и цитировать на светских вечеринках), и парадоксально точно пойманный и засахаренный «дух времени» (многие пассажи, касающиеся оркских «священных войн», зловеще перекликаются с самыми последними событиями в России)... А то, что каждый следующий «Пелевин» оказывается неизменно печальнее, пронзительнее и трагичнее предыдущего (в нынешнем «Пелевине» сердце порой разрывается не хуже, чем в какой-нибудь «Каштанке», — страшно даже подумать, как писатель завернет гайки в следующем), — так это, вероятно, свойство Пелевина с большой буквы, с возрастом мигрирующего в сторону все большего пессимизма и надрыва. Если, конечно, допустить, что он — этот самый Пелевин — все еще существует.
Галина Юзефович
литературный критик
«ИТОГИ» представляют / Искусство и культура / Художественный дневник / "Итоги" представляют
Протоколы мудрецов
В четвертой части франшизы «Миссия невыполнима: Протокол Фантом»взлетает на воздух Кремль, а в воздухе пахнет войной. Удачные роли у звезд нового века — Джереми Реннера («Повелитель бури»), Саймона Пегга («Типа крутые легавые»), Джоша Холлоуэя («Остаться в живых»), Микаэля Нюквиста («Девушка с татуировкой дракона»). Прекрасен Владимир Машков с фразой: «Ты пожалеешь, что пошел против моей страны». С 15 декабря.
Какого черта!
В новой комической опере известного российского композитора Ефрема Подгайца вострые современные ритмы сочетаются с ариями в стиле итальянского бельканто. Сквозь фантастическую историю просвечивает серьезный социальный подтекст. Дирижер постановки в Камерном музыкальном театре им. Б. А. Покровского — Владислав Булахов, режиссер Екатерина Василева, художник — Александр Арефьев. «Ангел и психотерапевт». 14, 15 декабря.
Боги и собаки
Нидерландский театр танца NDT IIвсякий раз удивляет Москву. 13 декабряголландцы завершат фестиваль DanceInversion на сцене МАМТатремя спектаклями. «Студию 2» ставили Пол Лайтфут и Соль Леон, «Кактусы» — Александр Экман, «Боги и собаки» авторства самого Иржи Килиана. Тех, для кого балет не только пачки и пуанты, ждут полтора часа сплошного удовольствия.
Читать дальше
