— Вас и упрекают, что пытаетесь состричь дивиденды на любви народа к кумиру.
— Послушайте, о каких спекуляциях речь, если российская киноиндустрия не является бизнесом? Это медицинский факт. Будем счастливы, если удастся отбить вложенные деньги. Последние годы в этом смысле оказались очень разрушительными. После «Турецкого гамбита», «Дозоров» — «Ночного» с «Дневным», продолжения «Иронии судьбы» и «9 роты» Федора Бондарчука, занимавших первые позиции в прокате и обыгрывавших голливудских мейджоров, на экраны страны хлынул мутный поток как бы самых лучших фильмов, гитлеров капут, любовей в большом городе, ржевских против наполеона и прочего дерьма, не имеющего ничего общего с кино. Зритель, столкнувшись с откровенной халтурой, быстро понял: его накалывают, разуверился в отечественном кинематографе и перестал ходить на российские фильмы. В итоге с тридцати пяти процентов в общем объеме проката, как это было в середине нулевых годов, доля нашего кино сократилась к настоящему дню втрое! Согласитесь, унизительный показатель для великой в прошлом кинематографической державы. Все случилось из-за того, что люди решили, будто это замечательный бизнес, и торгаши ринулись заниматься кино.
— Справедливости ради надо сказать, что и братья Михалковы внесли лепту в подрыв доверия. Как и Бондарчук со своим провалившимся «Обитаемым островом».
— Мне жаль, что у Федора не получилось, хотя это была масштабная работа, но она не совпала со временем... А чем, по-вашему, Андрей Кончаловский провинился?
— Его «Щелкунчик» щелкнул мимо кассы.
— Фильм собрал в прокате пятнадцать миллионов долларов.
— При затратах в девяносто.
— Мы же с вами не знаем, ставил ли Андрей Сергеевич задачу вернуть все вложенное. Могу сказать о себе. Фильмы, которые делает наша команда, всегда предусматривают самоокупаемость. Был, правда, случай, когда я понимал, что картина не отобьет в прокате затрат. Поэтому «Чужая» снималась не за деньги Первого канала.
— А кино хорошее.
— Знаю. Я делал его для себя. Если же в проекте участвует Первый канал, это для людей, для массового зрителя. Хочу еще раз напомнить тем, кто забыл: наш канал не живет на народные деньги — исключительно на поступления от рекламы. Желающим самовыразиться и не преследующим цели окупить затраты лучше подаваться в писатели: все расходы только на чернила и бумагу. Можно набивать текст в компьютере — еще дешевле. Кинопроизводство — слишком дорогая история, чтобы заниматься чистым творчеством, не думая о коммерческой составляющей. По крайней мере, я не могу позволить себе подобное расточительство. В последние годы в индустрию пришло огромное количество продюсеров, стремящихся обогатиться любым способом. Кажется, Жванецкий сказал: что вы воруете с убытков, воруйте с прибылей! Еще не начали снимать, а уже попилили бюджет, откатили, кому надо... Поганая система! Будь моя воля, ввел бы своего рода люстрацию, запрет на профессию для тех, кто доказал профессиональную несостоятельность. Всегда помню, что в наши картины вложены, что называется, «пароходские» деньги, которые надо вернуть. Когда вышел «Турецкий гамбит» и на Первом канале появилась его реклама, добрые люди из Госдумы написали запрос в Счетную палату с требованием разобраться, почему Эрнст и Максимов используют служебное положение в личных целях. Оказалось, вся реклама оплачена, а мы не получаем ни копейки прибыли, работаем на картинах исключительно за зарплату на Первом канале. Один из инициаторов запроса, узнав о результатах расследования, сказал нашему общему знакомому: «Я думал, Костя нормальный, а он — идиот!»
— И по сей день так?
— Повторяю: на фильмах, производимых на Первом канале, я денег не зарабатываю. Для меня это вопрос принципиальный. Я решаю творческие задачи, участвуя в создании картин, интересных зрителям и, на мой взгляд, способствующих возрождению российского кинематографа. Что до остального... У меня хорошая зарплата на канале, не жалуюсь. Знаете, богатый не тот, у кого много денег, а кому хватает.
Если же вернуться к теме «Высоцкого», конечно, это был большой риск. С крыши небоскреба мы решили прыгнуть на маленький батут внизу. Попадем ли? Никто не знает. И то, что в качестве героя выбрана одна из икон России двадцатого века, не является гарантией или страховкой. Можно так навернуться, что костей не соберешь... Даже трудно представить, о ком еще было бы опаснее делать кино.
Читать дальше
