— Вам никогда не хотелось бросить геологию, чтобы стать профессиональным автором и исполнителем? Так ведь сделали многие поющие ученые, врачи...
— Идею отказаться от науки ради литературного поприща первым подсказал мне мой друг Стас Погребицкий, молодой и очень талантливый ученый. Увы, вскоре он погиб, сплавляясь по коварной реке Северной... Услышав мои стихи, Стас сразу заявил, что надо немедленно бросать геологию, потому что «в ней всю жизнь будешь говном». Я обиделся, но Стас объяснил: «Стихи хорошие, а делать два таких разных дела одинаково хорошо невозможно». Однако я всю жизнь пытаюсь, хотя долгое время коллеги старались так или иначе меня разубедить. Пока никому не удалось.
В конце 1967 года я закончил писать кандидатскую диссертацию на тему «Магниторазведка и электроразведка при изучении морского дна». Моя работа была принята к защите на кафедре геофизических методов исследований земной коры геологического факультета МГУ. Профессора кафедры, услышав о цели моего визита в МГУ, сильно засомневались в качестве диссертации: «Это тот, который песенки пишет? Вряд ли у него может быть хорошая работа, наверняка какое-нибудь барахло».
Оппонировать взялся известный электроразведчик профессор Огильви. Ему моя работа понравилась. Но когда кто-то из сотрудников рассказал ему, что «Городницкий еще и песни пишет», он ужасно расстроился: «Не может быть! Я же читал его работу — человек серьезный!»
Диссертация моя по тем временам была закрытой, однако кроме допущенных членов на защиту проникла большая группа студентов, никакого отношения к теме не имевших. По окончании защиты, которая прошла гладко, я спросил их, зачем они пришли. Смущаясь, староста группы ответила: «Мы надеялись, вы что-нибудь споете».
— Как вышло, что вы, сухопутный геолог, стали вдруг моряком и отправились покорять Северную Атлантику?
— Дело в том, что в начале второй половины 20-го столетия стало окончательно ясно, что все или почти все, что плохо лежит на суше, геологи уже нашли. А рост промышленного производства требовал новых сырьевых источников. Тогда и вспомнили, что четыре пятых поверхности Земли покрыты водами морей и океанов. А под водой — дно, а там — полезные ископаемые. Морская геофизика у нас тогда сильно отставала. Руководитель отдела геофизики нашего института Раиса Михайловна Деменицкая, женщина незаурядного ума, пробилась на прием к самому высокому военно-морскому начальству и убедила его в необходимости поставить геофизическую аппаратуру на военные океанографические суда. Так я в составе первой геофизической группы оказался на борту одного из двух крупнейших в мире парусников «Крузенштерн», того самого, чьи верхушки мачт постоянно были видны из окон нашей квартиры на Мойке. Круг замкнулся...
— В одном из таких плаваний и родились ваши знаменитые «Геркулесовы столбы» и «Атланты»?
— В 1963-м мы шли из Атлантики и завернули в Гибралтар, где я впервые увидел Геркулесовы столбы, когда-то отделявшие для древних греков Средиземное море от «истинного Понта» — Атлантики. Надо сказать, это совпало с одной неприятной историей: один из наших моряков, молодой лейтенант, получил радиограмму от жены, где она просила его простить, поскольку уходит к другому. У всех был настоящий траур. Тема женских измен составляла важную часть корабельной жизни, нередко становясь поводом для женоненавистничества. В те времена я написал немало такого рода стихов и песен. Лишь значительно позже понял, что дело не в женщинах, а в неизбежных при нашей профессии долгих разлуках, которые выдержать может далеко не каждый. Не я вывел формулу «С любимыми не расставайтесь», но подтверждаю ее правильность.
А тогда, переживая по поводу злополучной радиограммы, мы вдруг вспомнили: за много лет до нас в этих краях ходил легендарный Одиссей, который никак не мог вернуться на родную Итаку, и он тоже не без оснований волновался по поводу супружеской верности подруги, осаждаемой многочисленными женихами. Так Одиссей стал моим героем, в результате чего появилась песня «Геркулесовы столбы», заканчивающаяся словами: «Ты не спеши меня забыть, / Ты подожди немного, / И вина сладкие не пей, /И женихам не верь».
Песня про атлантов родилась уже в третьем походе «Крузенштерна» в Северную Атлантику, когда мы опять заходили в Гибралтар и проходили мимо Геркулесовых столбов. В тот момент мне вдруг особенно отчетливо вспомнился Эрмитаж, куда водил меня отец, и родились строки: «Когда на сердце тяжесть / И холодно в груди, / К ступеням Эрмитажа / Ты в сумерки приди».
Читать дальше
