Вопрос не абстрактный, раз уж премьер и кандидат в президенты Владимир Путин заговорил о введении налога на роскошь, иначе говоря, «на престижное потребление». По определению премьера роскошь — это «дорогая недвижимость, потребление люксовых товаров, алкоголя, табака, сбор рентных платежей в тех секторах, где он пока занижен». Стало быть, дорогое движимое имущество к предметам роскоши не относится. А как же все эти Ferrari, Falcon и Eclipse? Получается, если облагать налогом только недвижимое имущество, интересы среднего класса затронуты не будут, а если обратить налоговый взор на автомобили, самолеты и яхты — средний класс пострадает? Попробуем разобраться.
Свою попытку сделать это в свое время предприняла «Справедливая Россия», которая в 2007 году предлагала отнести к роскоши недвижимость дороже 15 миллионов рублей, автомобили, самолеты и яхты дороже двух миллионов, а также украшения, картины и скульптуры, цена которых превышает 300 тысяч. И если с недвижимостью все понятно (вряд ли у представителей среднего класса она оценивается дороже полумиллиона долларов), то машины по цене 2 миллиона рублей и выше по нынешним временам развитого автокредитования — далеко не редкость. Да и украшения, цена которых превышает 10 тысяч долларов, частенько дарятся к различным юбилеям в жизни того самого среднего класса. Выходит, и классификация «СР» не подходит.
А теперь по сути. Кто будет платить налог на роскошь, если средний класс из-под налогообложения выпадает? Те самые 0,7 процента богатых, или чуть более полумиллиона работающего населения? Но по подсчетам экспертов, налог на роскошь эффективен лишь тогда, когда его цена составляет не менее 10 миллиардов рублей. В противном случае администрирование нового налога обойдется дороже самих налоговых сборов. На практике это будет означать, что каждый из российских богачей должен дополнительно уплачивать порядка 20 тысяч рублей в год. Сумма небольшая, но если под предметы роскоши попадет, к примеру, элитный алкоголь, то новый налог неминуемо заденет тщательно оберегаемый средний класс.
К слову, этот класс будет вынужден платить новый налог в любом случае, так как всякий работающий, тем более предприниматель, стремится к праздности, уж такова мотивация. Скажите, вы будете осуждать труженика, если он купит своей жене шубу дороже, чем она стоила бы, не подпадая под предметы роскоши? Ах, жена может и без шубы обойтись? Тогда какой может быть разговор о защищенности среднего класса?
Следующий вопрос: по каким лекалам будет оцениваться та же недвижимость? По БТИ, по данным органов кадастрового учета? Но тогда с идеей справедливого обложения можно надолго расстаться — уж слишком разнятся оценки этих уважаемых организаций с реальной (рыночной) стоимостью.
Далее. Что делать в тех случаях, когда предметы роскоши оформлены на организацию, я уж не говорю о зарубежных офшорах? Формально люксовые вещи находятся в собственности юрлица, на деле же пользуются ими физические лица. Взять, скажем, служебные автомобили стоимостью далеко за 2 миллиона рублей. Кто будет платить с них налог?
Нельзя обойти стороной и вопрос бюджетной принадлежности. По идее, верным решением было бы перераспределять средства в местные бюджеты, поскольку та же недвижимость расположена в конкретных муниципалитетах. Но если установить на предметы роскоши повышенные ставки таможенных сборов, все доходы уйдут в федеральный бюджет, а там при нынешних ценах на нефть и так все хорошо.
Если уж и говорить о более высоком налогообложении богатых, то можно упомянуть прогрессивный подоходный налог (плоская шкала не дала дополнительного роста доходов в бюджет) налог на недвижимость вне зависимости от юридической принадлежности объекта собственности и степени завершения строительных работ и транспортный налог, при котором владельцы мощных авто (именно эти машины чаще всего относятся к люксовым товарам) платили бы больше, чем представители среднего класса. В противном случае мы станем свидетелями массового ухода нуворишей от налогообложения с помощью занижения стоимости товаров и использования фирм-однодневок.
Никита Кричевский
доктор экономических наук, профессор
Пир во время чумы / Дело / Капитал / Акции
Январь для российского фондового рынка выдался ударным. Индекс РТС за первый месяц года прибавил более 14 процентов, а ММВБ подрос на 7,9 процента. В конце недели вышли очень важные данные по уровню безработицы в США за январь, которые показали снижение с 8,5 до 8,3 процента, чего рынки никак не ждали. В итоге сразу же после выхода статистики российские биржевые индикаторы в течение одной минуты подскочили почти на процент, что и помогло «быкам» окончить неделю в неплохом плюсе.
Читать дальше
