Многие хотели бы вернуть смертную казнь как обычную меру наказания за терроризм, убийства, изнасилование несовершеннолетних... Если сейчас сделать опрос, люди назовут десяток преступлений, за которые можно лишать жизни. А еще лучше — применять суд Линча. Этот призыв тоже частенько приходится слышать: «Отдайте его нам!» Постепенно мы скатываемся в какое-то неандертальское состояние. В большинстве развитых стран смертная казнь уже не применяется или применяется крайне редко. Это по факту единичные случаи, даже если такая высшая мера прописана в законодательстве.
Многие сторонники убийства по закону кивают на США. Но в США смертная казнь применяется редко и не сразу. Там нет такого, как в Белоруссии: приговорили — расстреляли. Между вынесением приговора и приведением его в исполнение проходят годы, а то и десятилетия. Дело проходит много инстанций. В это время есть возможность исправить судебную ошибку, если таковая имела место. И если человек все же доходит до электрического стула, это означает, что преступление действительно ужасающее и сомнений в его виновности ни у кого не осталось. Принимая во внимание качество нашей и белорусской правоохранительных систем, можно предположить, что у нас и у них смертная казнь почти наверняка станет методом расправы. Такие примеры имели место в советское время, когда перед тем, как поймать Чикатило, расстреляли невиновного, признав его маньяком. А из могилы человека не вернешь.
Учитывая состояние следственных, правоохранительных органов и нашу коррупцию, я очень боюсь, что мы кучу народу положим на этом деле. А нужно будет не найти преступника — его не найдут.
В белорусской истории много темных мест. На них обращали внимание адвокаты подсудимых, правозащитники и просто любопытствующие, которые взяли себе за труд проштудировать доказательства следствия. В Интернете эти данные можно найти: все открыто. Я их видела. И для меня совершенно не очевидно, что именно эти люди совершили преступление. Доказательства их вины выглядят крайне неубедительно, в том числе и в глазах белорусского общества.
Удивляет и поспешность, с которой приговор был приведен в исполнение. Это наводит на неприятные мысли. Кроме того, как известно, принято решение об уничтожении вещественных доказательств по делу. Вы извините, но это громкий процесс. И уничтожение доказательств вслед за обвиняемыми очень напоминает заметание следов. Боюсь, мы не скоро узнаем, как там все было на самом деле. Но ни один режим не вечен. И когда Лукашенко уйдет из власти, уверена, выяснится много интересного. Думаю, это будет некоторый шок для многих, в том числе для тех, кто сейчас в Интернете истерически пишет: «Так и надо с террористами!»
Я изучала настрой белорусского общества — там нет никакой мстительности. К дому расстрелянного Ковалева люди несут цветы. Если бы они были уверены, что он убил 15 человек и около 300 ранил, наверное, такой массовой акции не было бы. В Белоруссии мало кто верит, что эти люди — истинные виновники теракта. Но я допускаю и такую вероятность. Тем более заключение следствия и решение суда нужно было десять раз проверить, найти более основательные доказательства, а не убивать немедленно... Хорошо, допустим, что казнить террористов надо. Но вы сперва докажите, террористы ли они. Исключите малейшие сомнения.
В качестве высшей меры меня больше устраивает пожизненное заключение без права помилования. Для психики преступника такое наказание тяжелее смерти. Но при этом всегда остается возможность исправить судебную ошибку. А таких ошибок история знает немало. И не только у нас в стране, но и в тех же США.
Говорят, что общество должно защищать своих сограждан. Да, это так. Но не бывает мифического общества, оно состоит из отдельных людей. И если общество допускает убийство невиновного, это не защита.
И, разумеется, вопрос о смертной казни не может служить критерием качества демократии. Нельзя делать выводы впрямую: есть смертная казнь — значит, тоталитаризм. Нет смертной казни — значит, демократия. Почти во всех европейских странах смертная казнь отменена. А в США она применяется, хотя это демократическая страна. И, наконец, мы, у нас с демократией плохо, нашу страну демократичной не назовешь, тем не менее у нас пока действует мораторий. Поэтому прямой связи я не вижу.
: Empty data received from address
Empty data received from address [ url ].
Станет ли Дмитрий Медведев эффективным премьером? / Дело / Бизнес-климат
Читать дальше
