Роберт Монкс - Корпократия

«Не бывает невиновных акционеров, — заявил судья Верховного суда Луис Брандейс, выступая в 1911 году перед банковским комитетом сената. — Человек, который использует шанс получить прибыль от участия в предприятии… не может не принимать на себя никакой ответственности». Для меня эти слова сегодня значат больше, чем для современников Брандейса.

В историю 1990-е и начало 2000-х годов войдут как время, когда главы публичных корпораций Америки положили себе в карман триллион долларов, принадлежавших акционерам, или 10 процентов от рыночной стоимости всех акций, торговавшихся на биржах. Должно быть, это самое большое когда-либо зафиксированное перемещение богатства в мирное время и совершить его позволили махинации, сопоставимые с воровством, и снисходительность регулятивных органов, сопоставимая с преступной халатностью. Тяжело и позорно признавать: мы видели, как это перемещение готовится, наблюдали, как оно происходит, подсчитывали наши прибыли и ничего не предпринимали, пока не стало слишком поздно. Если этот урок ничему нас не научит, позорней будет вдвойне.

История человечества свидетельствует, что жизнеспособные общества характеризуются информированным и активным участием граждан в управлении. Идеологема демократии покоится на легитимизации государственной власти посредством согласия общества. Корпорации устроены проще, чем государства: обязательства участников друг перед другом определяются особыми правилами. Владельцы являются конечными получателями активов корпорации после исполнения всех договорных обязательств. Таким образом, у них есть стимул обеспечивать наличие адекватной собственности, компенсирующей их инвестиции и риски. Однако лишь некоторые из миллионов акционеров большой корпорации находятся в положении, которое позволяет им участвовать в управлении с целью увеличения акционерной стоимости компании. Потому на этих немногих и выпадает обязанность исправлять злоупотребления нынешних имперских корпораций и тем самым обеспечивать здоровую акционерную культуру.

Фонд Гарвардского университета (я выбрал его в качестве примера крупного институционального инвестора, поскольку с его работой я знаком лучше всего и десятилетиями пытался вести диалог с его руководством) — весьма солидный владелец акций крупных компаний. Его президент и правление создали первую и, вероятно, самую успешную целевую инвестиционную компанию, Harvard Management Company, чтобы максимизировать долговременную стоимость своих активов. Harvard Management — конкурентоспособный игрок на поле управления активами и платит своим профессионалам-сотрудникам зарплаты мирового уровня. Через свою управляющую компанию Гарвард стал совладельцем огромного числа предприятий, чье коллективное функционирование заметно влияет на жизнь планеты. Какова, в таком случае, степень ответственности Гарварда как владельца? Что фонд делает сейчас? Обеспечивает ли оптимальную стоимость? Что следует предпринять в перспективе? Не лучше ли было часть денег, выплаченных Harvard Management Company за то, что она показывает всем пример грамотного инвестирования, использовать для оплаты команды специалистов, сосредоточившихся на вопросах корпоративного управления и других методах акционерного активизма, которые одновременно защищают и увеличивают собственные средства фонда?

Эти вопросы носят для эндаумента далеко не академический характер. Корпорации и другие институты не функционируют обособленно. Их взаимосвязи с обществом нельзя четко определить ни практически, ни теоретически. Фонд Гарвардского университета имеет огромный практический опыт по увеличению стоимости своих активов. Найдутся ли убедительные возражения против того, чтобы фонд взял на себя ответственность за какие-то последствия своих инвестиций? Если университет не принимает ответственности за то, что в конце концов делает его богатым, если не понимает, что без заботы об акционерной культуре нельзя «быть жадным в перспективе», — значит, университет, его фонд и его управляющие оставляют нерешенные проблемы гнить, пока это гниение не отравит все общество. Эндаумент Гарвардского университета, Фонд Гейтсов и другие фонды должны понять, что живут не в башне из слоновой кости, а в реальном мире, которому дорого обходится деятельность корпораций, в мире, где ответственность — не вопрос выбора, а необходимость. Если лучшие из лучших не займут решительную позицию, то кто же? И если они этого не сделают, заслуживают ли они права называться лучшими из лучших?