Роберт Монкс - Корпократия

По сути, эту цитату можно свести к приведенной выше шутке: если бы избавление от акций было разумным средством улучшения общества, фонд давно бы его практиковал. Как и Гарвард, самый знаменитый гарвардский недоучка Билл Гейтс (бросил учебу через два года после поступления, чтобы заняться программированием) и его жена Мелинда просто хотят, чтобы им дали заниматься своим делом — в данном случае благотворительностью — и не переживать о практиках корпоративного управления в компаниях, что пополняют их горшочек с золотом. Генеральный директор Фонда Гейтсов Петти Стоунсайфер выразила это настроение в своем письме редактору Los Angeles Times от 14 января 2007 года, отвечая на статью, где критиковалась акционерская пассивность фонда: «Хотя акционеры-активисты ставят перед собой достойные цели, мы считаем, что гораздо более прямой способ помогать людям — предоставлять адресную помощь и вместе с другими жертвователями делать все, что в наших силах, для борьбы с болезнями и бедностью и для повышения качества образования».

Естественно предпочесть благотворительность делу перевоспитания корпораций (тем более что их так трудно перевоспитывать). Выше цели, чем борьба с болезнями и бедностью, быть не может. Как-то даже несправедливо поднимать такие вопросы, как инвестиционный активизм, когда дело касается Гарварда и Фонда Гейтсов, которые очень много делают для улучшения мира. Как говорится, нельзя винить Колумба за то, что он не Магеллан. Но, с другой стороны, даже у богатства Гейтсов есть предел. Без пополнения, то есть не получая хорошей прибыли от инвестиций, фонд обнаружит, что его благотворительные проекты оказались под угрозой и даже, может быть, не сможет выполнять свои обязательства. Деятельность и управляющих фондом Гарвардского университета, и Гейтсов зависит от эффективного и полноценного функционирования рынков. А рынки не смогут работать в полную силу, если независимые акционеры не будут обеспечивать корпорации капиталом и, в случае необходимости, принуждать их соблюдать этические принципы руководства.

Сегодня уже ясно, и тому немало доказательств, что, будучи предоставлены сами себе, в отсутствие эффективного регулирования, этических стандартов и институционального воздействия, которое заставило бы их пойти на реформы, большинство корпораций, включая крупнейшие из них, будут растаскивать собственные ресурсы ради обогащения горстки топ-менеджеров и игнорировать такие внешние эффекты своей деятельности, как загрязнение окружающей среды и глобальное изменение климата, не думая о том, что когда-нибудь это им выйдет боком. В конечном итоге они истощат акционерную стоимость и в свой срок пойдут ко дну, потянув за собой весь рынок.

Я выступаю не за социально ответственное инвестирование, или СОИ. СОИ — дело благородное, основывающееся на признании ответственности акционеров. Тем, кого мучают угрызения совести (и в наши дни оснований для этого хватает), взаимные фонды СОИ предлагают утешение от сознания того, что ваши взносы по пенсионному плану 401 (к) не помогают удерживать курс акций «плохих» корпораций. Дух СОИ чувствуется в черном списке норвежского Пенсионного фонда, в критике новозеландского Суперфонда и многих других инициативах. Но при всех его достоинствах у СОИ есть ряд серьезных ограничений.

Начнем с того, что СОИ не заменяет и не может заменить деятельность государственных органов. Даже наиболее продуманным решениям исполненных самыми благими намерениями людей, будь то руководители компаний, университетские профессора или философы, не хватает легитимности, чтобы добиться необходимых изменений.

Далее, вопрос об эффективности социально ответственного инвестирования не дает однозначного ответа. Нельсон Мандела, конечно, приветствовал фонды, отказавшиеся инвестировать в компании, которые вели бизнес в Южной Африке в мрачные годы апартеида, но этот нобелевский лауреат приветствовал и те компании, что продолжали там функционировать, стараясь улучшить условия работы черных южноафриканцев. И самая большая разница между теми, кто бросился выводить средства из связанных с ЮАР корпораций, и теми, кто этого не сделал, заключается в том, что первые понесли огромные убытки, которые в конечном счете легли на акционеров. Роланд Маколд, весьма уважаемый управляющий инвестициями Пенсионного фонда штата Нью-Джерси, а впоследствии казначей Нью-Джерси, определил убытки своего фонда в полмиллиарда долларов.