Роберт Монкс - Корпократия

В апреле 1986 года доклад сената о мерах Министерства труда по обеспечению выполнения закона «О пенсионном обеспечении наемных работников» 1974 года изложил ту же печальную историю некомпетентности. Доклад был подготовлен подкомитетом по контролю за государственным управлением сенатского комитета по делам правительства. Его возглавлял Билл Коэн, сенатор-республиканец от штата Мэн, один из немногих членов конгресса, кто был готов бросить вызов интеллектуальному параличу законодательства о ценных бумагах и интересам Большого бизнеса. В докладе, в числе прочего, говорилось: «Несмотря на то что пенсии миллионов человек зависят от закона „О пенсионном обеспечении наемных работников“, закон реализуется Министерством труда бессистемно, непоследовательно, при дефиците ресурсов и частой сменяемости ответственных лиц». Как одно из этих часто сменявшихся лиц, я видел все описанное крупным планом и в цвете и подтверждаю — все так и было. Стоит ли удивляться, что конфликты интересов с такой легкостью мутируют в «синергию»? Не считая таких людей, как Росс Губи, Билл Лерак, Ральф Уитворт и Элиот Спитцер, мало кто стоит на пути Большого бизнеса, который сам пишет для себя правила, подрывает политический и надзорный процесс и в конечном счете, когда все на другом краю стола больны, мертвы или просто истощены, отхватывает самый жирный кусок.

Поскольку юристы, экономисты и законодатели не очень сильны в стрельбе по движущимся мишеням, они склонны рассматривать корпорацию как статичное образование, к которому применимы фиксированные правила. Судьи, вынося решения по вопросам деятельности корпораций, основывают их на классической теории агентского договора либо на более свежих теориях, трактующих корпорацию как «совокупность договоров» или как «естественное лицо» (то есть как образование, созданное не силой государственной власти, а в результате частной инициативы), хотя такая юридическая практика опасным образом игнорирует современное состояние этих порождений бизнеса.

Сторонники теории «совокупности договоров» считают корпорацию не более чем набором соглашений между двумя сторонами, вовлеченными в деятельность корпорации: директора и менеджеры с одной стороны и владельцы-акционеры — с другой. Для экономистов-теоретиков это, может, и удобно, но на практике такой взгляд на корпорацию не учитывает тех, кто не является сторонами договоров, — вынесенных за скобки, «экстернальных» людей, чьи интересы страдают от «экстернальных» последствий деятельности корпораций, например, масштабного загрязнения окружающей среды.

Кроме того, в соответствии с подходом к корпорации как к «совокупности договоров» ее создание — не более чем сделка, заключаемая между двумя сторонами — управляющими и акционерами. Соответственно, для описания их взаимоотношений эта теория использует терминологию правоотношений между принципалом и агентом в агентском договоре. Это удобно для умозрительных теоретических построений, но в действительности законы общего права требуют, чтобы между принципалом и агентом существовало прямое соглашение в части определения объема их прав, обязанностей и ответственности.

Более того, в реальном мире теоретическая связь между владельцами-принципалами и менеджерами-агентами, которая, по мнению сторонников концепции «совокупности договоров», обеспечивает корпорациям легитимность, едва существует. В Соединенных Штатах акционеры не назначают директоров. В отличие от акционеров других стран у американских практически нет полномочий ни на то, чтобы сместить директоров, ни на то, чтобы инструктировать их, как вести бизнес. Хотя во многих штатах законодательство на первый взгляд гарантирует акционерам эти фундаментальные права собственности, возможность их использовать часто осложняется целым рядом условий. Общий закон о корпорациях штата Делавэр (ст. 141 (к)) гласит, что акционеры могут смещать директоров, но тут же ограничивает это положение, отказывая им в праве созывать внеочередное собрание, если таковое прямо не прописано в уставе. А в последнее время акционеры также не могут организовать продажу компании более эффективным собственникам против воли директоров. Борьба за голоса не только не гарантирует прав владельцев, но и подрубает их на корню.

Теория корпорации как «естественного лица» — чушь более высокопарная. Мысль о том, что корпорации по правовому статусу приравняют к человеческим, из плоти и крови, существам, показалась бы чистым бредом отцам-основателям. Однако Верховный суд в ряде решений так расширил понимание прав юридического лица, что сегодня корпорации вооружились правом участвовать в избирательном процессе посредством перечисления любых сумм, какие сочтут нужными, чтобы влиять на общественное мнение и, посредством формирования общественного мнения, на голоса избирателей. Неудивительно, что Большой бизнес использовал это право и свои почти бездонные ресурсы, чтобы защитить и обезопасить себя от законодателей и регуляторов.