— Есть ли персоны, которых вы не стали бы препарировать в эфире? Ту же Ксению Собчак, с которой вы в приятельских отношениях...
— Честно скажу: каждый раз это большая моральная дилемма. Вот совсем недавно мне позвонил известный певец: «Андрей, я знаю, что вы готовите программу про меня. Я вас прошу: не надо! Как вы можете приглашать человека, который совершил гадость по отношению ко мне? Пожалуйста, у меня был инфаркт, я этого не выдержу». Я ответил: «Хорошо, не волнуйтесь, тема закрыта». Рассказываю об этом на редколлегии, все возмущаются: «Какого черта! Все знают, какой он паршивец!» Но в результате решаем пожалеть его и ничего не делаем. И что вы думаете? На следующий день он появляется у наших конкурентов и рассказывает про всю эту историю с дракой. Естественно, что там же выступает и его оппонент. Я звоню нашему герою: «Извините, но у нас с вами был мужской разговор. Вы мне сказали, что у вас больное сердце». Он начинает что-то мямлить в ответ. Я говорю: «У нас в папке лежит три письма от девушек, которых вы изнасиловали на гастролях. Мы, жалея ваше сердце, не пускаем это в эфир, хотя девушки готовы рассказать, как вы приглашали их в номера провинциальных гостиниц смотреть на красные шелковые простыни. Если мы сейчас это достанем, у вас не только сердце, у вас все приостановится». Я понял: идти на поводу у таких звезд, которые только кажутся белыми и пушистыми, нельзя. Никакие джентльменские соглашения с ними не работают. Все строится на страхе. Уважения у них ни к кому нет — любят они только себя.
— А Чулпан Хаматова — она ваша героиня? Или вы избегаете темы благотворительности?
— У меня сложное отношение к благотворительности в нашей стране. Объясню почему: для меня образ реального благотворителя — Константин Хабенский. Этот человек не афиширует, не просит, не договаривается, а делает, что может. Есть другие примеры: люди устраивают крупные яркие акции, их имена у всех на слуху, но при этом они не отказывают себе в возможности летать первым классом самолета, покупать квартиры в Лондоне. Но они тоже кого-то спасают.
Хотя существует много спекуляций. У нас была передача про мальчика Максимку, у которого обгорели ноги. После этого около 20 фондов стали собирать деньги, которые ушли в неизвестном направлении. А тем временем мальчик продолжал находиться в плачевном состоянии. Мы сделали еще одну программу. В результате мальчика усыновили, теперь у него все хорошо. Для себя лично я определил так: раз в месяц я принимаю приглашение вести благотворительное мероприятие бесплатно и считаю, что нечто подобное должен делать каждый человек в меру своих способностей.
— Меня зацепила ваша передача про девушку, у которой в 14 лет диагноз «хронический алкоголизм». Она мечтает стать парикмахером, и вы ей предложили устроить стажировку у Зверева с условием, что она закодируется. Чем история закончилась?
— После эфира она согласилась. Приехала в Москву, сдала в больнице анализы, после чего сбежала. Ее поймали, вернули домой, потому что у нее обнаружился туберкулез. Короче говоря, она не хочет лечиться.
— Такое ощущение, что вы раскапываете подобные истории из психотерапевтических соображений. Чтобы народ воспрял духом: ну уж у меня все не так ужасно!
— Безусловно, отчасти программа дает такой эффект: зрители радуются, что у них в жизни все гораздо лучше. Но та передача поднимала несколько пластов проблем. Во-первых, страна спивается. Во-вторых, детям продают алкоголь. В-третьих, полное безразличие школы и социальных институтов к детскому алкоголизму. В-четвертых, отсутствие возможности для лечения. Ну и, конечно, мы хотели помочь самой девочке. Но знаете, как у алкоголиков бывает: сегодня хочет, завтра — уже нет.
— Наверное, ваши герои вас, что называется, достали...
— Когда мы занимаемся историей, то берем ее под контроль, предлагаем какие-то решения. Но мы не можем заставить человека пойти лечиться. Кстати, у нас бывает, что эксперт приходит на передачу с одним мнением, а потом, посмотрев на героев, меняет точку зрения на противоположную. С самими героями часто происходят неожиданности. Взять для примера героя ролика «Ломай меня полностью», прогремевшего в Интернете. Я его объявляю, а он за кадром вдруг говорит: «Нет, я что-то не хочу выступать». Ну привет: с ним вели переговоры, оплатили дорогу и проживание в Москве, он на все согласился. И вдруг передумал. Понять, что у них в голове, невозможно. Это титаническая работа редакторов: уговорить и довести человека до эфира. Хочу отметить, что у нас фантастическая команда. Если у человека в резюме значится, что он работал редактором в «Пусть говорят», — это показатель высокого уровня профессионализма, все понимают, какую школу жизни он прошел.
Читать дальше
