— И каков ваш прогноз?
— Возможно все — от спокойного, эволюционного развития демократических институтов до, увы, настоящих социальных потрясений масштаба 90-х годов. Несмотря на все более очевидно демонстрируемый властью жесткий курс, склонен считать, что возможности эволюционного развития еще не исчерпаны. Скажу даже определеннее: лишь очень грубые ошибки власти способны привести к жесткой конфронтации и глобальной политической катастрофе в России.
— Что может заставить вас выйти на баррикады?
— Мне, как и многим из нашего поколения, пришлось это делать минимум дважды — в 1991-м и в 1993-м. Надеюсь, до такого ужаса больше никогда не дойдет. Хотел бы и дальше делать то, что сейчас. Это самая интересная работа в моей жизни. Повторяю: самая! Абсолютно определенно. В любом прежнем занятии присутствовал некий баланс между содержательностью и необходимым объемом драк, которые требовалось выиграть, чтобы довести дело до победного конца. Во время приватизации девяносто процентов сил я тратил на борьбу и лишь десять на конструктив. В РАО «ЕЭС» решали сложнейшие задачи, на ходу преобразовывая технологический комплекс с непрерывным циклом, определяющий жизнь 140 миллионов человек. Но и там половина усилий уходила на бесконечные бои. Против реформы категорически возражали практически все губернаторы, большая часть Госдумы, сенаторы, значительная часть энергетиков, местные парламентарии, общественность… С годами становится жалко времени на драки. В этом смысле в «РОСНАНО» первые года два не мог прийти в себя, не понимал, с кем бороться. Где они, враги инноваций и нанотехнологий? А их, собственно, и нет. Никто в стране всерьез не может оппонировать необходимости модернизации и создания инновационной экономики. Мало кто верит в такую реальность, но это уже другой вопрос. Что это для меня означает? Освободился колоссальный ресурс, чтобы погрузиться в содержание. Могу спокойно, содержательно работать. Мечта!
— Вот недруги-то порадуются: Чубайс больше не боец.
— Пожалуй, да. Хотя проверять не советовал бы…
Разруха федерального значения / Общество и наука / Общество
Разруха федерального значения
/ Общество и наука / Общество
В центре Петербурга на глазах разрушается исторический особняк дивной красоты. И никому до этого нет дела
Усадьба купцов Брусницыных в Санкт-Петербурге сегодня представляет грустное зрелище... У здания, которому присвоен статус памятника архитектуры и истории федерального значения, обшарпанные стены снаружи и ободранная лепнина внутри, разбитые окна и провалившаяся крыша. Многочисленные арендаторы не особенно пекутся о сохранении этого дивного особняка. Наоборот, зарабатывают на нем: для киношников это настоящий рай. Поскольку съемка в живописных руинах стоит недорого, съемочные бригады приезжают одна за другой. Но скоро снимать будет негде: жемчужина старого Петербурга медленно и мучительно гибнет.
Разруха в залах и головах
— Заносите сюда, только осторожно! — командует Римма, администратор съемочной группы. — Знамена несите вон в ту комнату, а плакаты пока оставьте на лестнице.
В октябре в усадьбе купцов Брусницыных на Кожевенной линии, дом 27, проходили съемки фильма Александра Митты под рабочим названием «Миракль о Шагале». Молодые люди в рабочей одежде таскали на второй этаж мебель, свернутые рулонами занавесы, оборудование. Из плотно закрытых окон первого этажа доносилась громкая музыка — грохотали барабаны, пронзительно звучали гитары. Этот особняк — известная в музыкальной тусовке репетиционная точка: здесь дешевая аренда, поэтому тут постоянно кто-нибудь «лабает».
На втором этаже особняка, построенного в конце XIX века по проекту архитектора Анатолия Ковшарова, еще можно увидеть остатки былой роскоши: некоторые залы украшены деревянной резьбой, в бывшем танцевальном зале сохранился великолепный мраморный камин, в бильярдной — встроенные угловые диванчики из дуба с кожаными сиденьями. Из окон бывшей оранжереи можно рассмотреть внутренний дворик с садом. Сейчас там видны только несколько неухоженных деревьев и многочисленные флигели, пристройки, разбитые сараи, появившиеся уже при советской власти, — здесь располагалась администрация кожевенного завода им. Радищева, его лаборатории, некоторые экспериментальные цеха.
Те, кто бывал на Кожевенной линии еще лет двадцать назад, помнят едкий запах дубленой кожи, который расползался по окрестностям. Но в конце 90‑х завод встал, и уже больше десяти лет тут можно увидеть только многочисленных, постоянно меняющихся арендаторов. Историческое здание с охранной табличкой на нем за это время полностью обветшало.
Читать дальше
