— Вернемся к делам земным. Как вы относитесь к дискуссиям о реформах репертуарного театра?
— Окончил институт почти 30 лет назад и все эти годы слышу разговоры о кризисе репертуарного театра. У каждой культурной институции есть свои плюсы и минусы. И окончательного решения больных проблем не существует. Всегда будут проблема финансирования, проблема репертуара и мучительная проблема гуманизма в отношении к актерам пенсионного возраста.
— Вы работаете в одном из самых знаменитых театров-домов. Однако сейчас он, скажем так, не на подъеме. Не хотите переехать в другой дом?
— Другой дом мне не нужен. Но хоть я в своем и обласкан, мне не все в нашем доме нравится. Мы ведь городской театр, и с уходом Лужкова наше финансовое положение стало более зыбким. Не нравится, что зарабатывание денег становится приоритетным и соответственно верстается и амортизируется репертуар. Впрочем, наверное, это нормальная ситуация.
— Кстати, вы соглашаетесь на какую-нибудь работу только из-за денег?
— Да, на самое нелюбимое для меня занятие — ведение концертов.
— Корпоративы?
— Свадьбы и дни рождения не веду. А на какие-нибудь вручения, фестивали или концерты иногда для прокорма семьи соглашаюсь.
— Как соотносится зарплата хорошо оплачиваемого театрального актера вашего уровня с гонораром за концерт?
— Бывает, что один вечер стоит одного-двух месячных окладов.
— Вы себя к каким актерам относите, актерам «представления» или «переживания»?
— Да не существует таких актеров в чистом виде. Как мужское и женское начало есть в любом человеке. Как нет абсолютного психического здоровья. Есть грань. И в разных спектаклях Рубикон можно переходить в противоположных направлениях. А все школы, системы — Станиславского ли, Гротовского, Михаила Чехова — это разные костыли, алюминиевые, деревянные, чугунные, кому на какие удобнее опираться. Не существует системы обучения актерской игре. Повезло с педагогом, нашел он к тебе подход — отлично. Дальше человек сам развивается. Мне один мой гениальный сокурсник, пишущий в свободное время работы по психологии театра, точно сказал: истинный актерский тренинг — умение привести себя к состоянию вдохновения перед началом спектакля.
— Вас не влекут новая драматургия, молодая режиссура?
— Я же говорил, что нелюбопытен. И чаще думаю, как отпихнуться от очередного предложения. Первый вопрос работодателям: «А почему я?» Когда слышу в ответ «харизма», «брутальность», говорю: мол, спасибо большое, все понял, до свидания. Мне интересно делать то, что я не делал вообще никогда, или то, что мне кажется абсолютно несовместимым со мной, о чем я даже и подумать не мог. Для меня это спектакль «Анархия», который я играю в «Современнике», все та же «Аквитанская львица», а сейчас это роль Эйнштейна, в которой снимаюсь. Когда мне ее предложили, смог только сказать: «Ребята, вы не больны?» Режиссер Елена Николаева долго уговаривала меня прочитать сценарий. Ну, прочитал и пожал плечами. А она не отставала: «Давай грим сделаем...» Когда я себя в зеркале увидел, сразу появились и юмор, и легкость, и другой тембр голоса. Какая-то новая пластика, неожиданные жесты. Я «спрятан» и можно по-хорошему хулиганить. Я даже текст не учу перед съемкой, сам как-то вылезает из меня.
— Работа с ансамблем «КарТуш» тоже из области освоения целины?
— Это сейчас моя самая главная радость и сфера любопытства, что ли. В театре или в кино меня удивить либо озадачить чем-то сложно. А здесь относительно новое дело, которое дает мне свободу и как актеру, и как вокалисту, и даже частично как режиссеру, иногда еще и как автору. У «КарТуш» была своя рок-история, свое лицо, но с моим приходом очень сильно поменялся репертуар. Скажу без ложной скромности, мы делаем то, что никто не делает в принципе: обычно поют либо рок-н-ролл, либо попсу, либо джаз, либо романсы и как бы ретро. А у нас есть почти все: от Шекспира, поэтов Серебряного века до современного рок-н-ролла и рок-баллад, есть Вертинский, Мандельштам, Пастернак, Арсений Тарковский, Диана Арбенина, Алексей Кортнев плюс какие-то советские классические вещи. Высоцкого играем все больше и больше. Мне кажется, я научился петь его песни. Организм понял, как это делать. У нас и свои песни рождаются. Андрей Вертузаев, руководитель группы, пишущий человек. А еще нас отличает то, что каждая песня становится маленьким спектаклем.
— То есть используете свой опыт драматического артиста?
Читать дальше
