Политическое оружие Европы — кинофестивали. В этом смысле среди них лидирует Берлин, чутко реагирующий на первые полосы газет. В этом году «Золотого медведя» получила картина братьев Тавиани «Цезарь должен умереть», в которой Шекспира разыгрывают в тюремном театре уголовники, но выглядит это явной аллюзией войны в Ливии и убийства Каддафи. А героем года стал изолированный от мира иранский режиссер Джафар Панахи, для которого вот уже два года символически ставят почетный стул на главных кинофорумах. Европарламент присудил ему Премию имени Сахарова.
У нас же все особенное, в том числе и политическое кино. Государство, которое практически полностью содержит отечественную киноиндустрию, долго стеснялось прямого политического госзаказа. В результате военный конфликт 2008 года на осетино-грузинской границе оперативно откомментировали американцы чудовищной вампукой «5 дней в августе». А наш более приличный и по замыслу, и по реализации «Август. Восьмого» вышел только в этом году, не оправдав бюджет в 19 миллионов долларов. При этом он вызвал негативную реакцию и ряд чисто политических запретов в странах СНГ. Ведь «патриот» на территории бывшего СССР остается бранным словом.
Зато наше кино оперативно отреагировало на протестное движение в России. Документальный фильм студентов мастерской Марины Разбежкиной «Зима, уходи!» стал хитом года и желанным гостем крупных фестивалей от Локарно до Амстердама. Только что он был назван событием года и в голосовании по премии кинокритиков «Белый слон». Разбежкина считает, что причина успеха не только в быстром отклике на «повестку дня», но и в выборе героев: «Мы не занимались политикой, мы занимались человеком. Сначала думали, что на первом плане будут те, кто хочет быть героем, — Навальный, Лимонов, Удальцов. Но к ним почти невозможно подойти так близко, как нужно документалистам. Люди первого плана — это рупоры, микрофоны. Они мало чем отличаются от спартаковских болельщиков. Мы решили, что героями станут люди из толпы. Именно они проговаривают эту жизнь в революции». Другой документальный онлайн-проект — «Срок» Павла Костомарова, Александра Расторгуева и Алексея Пивоварова — стал хитом в Сети и в Следственном комитете, действия которого приостановили его выпуск. Даже игровое кино, обычно неспособное к быстрому отклику, успело добавить протестной митинговой актуальности в фильмах Авдотьи Смирновой «Кококо» и Сергея Мокрицкого «День учителя».
Больше, чем поэт
Литература в силу своей инерционности отстала от прочих искусств в тренде политизации. Она пошла по давно опробованному революционными писателями пути прямого действия, а не художественного осмысления. Литература делегировала для участия в политической жизни самых ярких своих представителей. Причем — и это наблюдение, пожалуй, тянет на тенденцию — на пике политической активности оказались не штатные бунтари типа Захара Прилепина и Эдуарда Лимонова, но люди, до сей поры в практическом интересе к политике не замеченные. Кульминацией политической активности в литературной среде стала знаменитая «контрольная прогулка», состоявшаяся 13 мая в Москве. Как многие помнят, тогда несколько писателей — в их числе Борис Акунин, Людмила Улицкая, Дмитрий Быков, Сергей Гандлевский, Лев Рубинштейн — в компании еще нескольких тысяч либерально настроенных граждан показательно прошлись по Бульварному кольцу, чтобы на собственном опыте проверить, насколько опасно ходить по столице людям с белыми ленточками и шариками. Если для Улицкой и Гандлевского писательская прогулка стала первым и пока последним актом деятельного участия в политическом движении, то и Акунин, и Быков для протестов 2012 года — фигуры знаковые.
Что касается Бориса Акунина, то он оказался на гребне протеста практически сразу — в экстренном порядке прилетев из своего дома во Франции, он выступал на проспекте Сахарова, а в январе 2012 года стал одним из соучредителей Лиги избирателей. Участие в политическом движении увлекло писателя настолько, что его роман «Черный город», продолжающий серию приключений Эраста Фандорина, вышел на полгода позже намеченного срока — как сообщается, протестная активность оставляла Акунину слишком мало времени на творчество. Впрочем, глубокая вовлеченность в политическую жизнь не помешала писателю в начале декабря опубликовать в своем блоге пост, вызвавший почти поголовное недовольство как в кругах, лояльных к власти, так и в белоленточной среде. Акунин провозгласил, что в принципе не является сторонником революции, ни обычной (то есть кровавой и страшной), ни даже — и это заявление всерьез расстроило его либеральных приверженцев — так называемой мирной. Единственной правильной, на его взгляд, стратегией в нынешней ситуации (когда «болотное» движение исчерпало себя) может стать планомерное, всестороннее и распределенное географически давление на власть. Повсеместно оказывая и организуя мирное и осмысленное сопротивление путинскому режиму, оппозиция, по мнению писателя, имеет шанс сама стать центром политической жизни страны.
Читать дальше
