— Вы вроде бы ладили с коммунистами. А почему в 1991 году ГКЧП не поддержали?
— Ну это разные вещи. Какие Янаев и компания коммунисты? Хотя некоторые попали в их ряды по сущей глупости. Например, наш Тизяков, директор завода имени Калинина. Он сидел в Бутырке. Я ходил к Ельцину, просил его освободить. Его коммунисты закрутили, попал как кур во щи. Ельцин думал, думал: «Ладно, его одного отпущу».
А с коммунистами приходилось ладить, потому что они у нас заседали сначала в областном Совете, потом в Думе. Мне, главе региона, приходилось через них решения проводить.
— За годы в политике вам много раз доводилось и избираться, и быть назначенным. Какой вариант лучше?
— Зависит от исторического момента. Скажу скромно: выборам губернаторов поспособствовал ваш покорный слуга. Когда я уже работал председателем Свердловской думы, вышел указ президента, разрешающий выборы. Я решил избираться. Но был прописан регламент. Нужно было принять все законы, обеспечивающие выборы, положение о губернаторе, много очень законов областных. Мы все приняли, подготовили указ президента о выборах в Свердловской области и отдали наверх. Проходит месяц, нам говорят: «Обстановка не та в России, нельзя пока». Потом еще чего-то, потом, мол, Клинтон прилетает, а у нас тут волнения начнутся, когда указ подпишем. Нельзя в это время подписывать. Месяц, два, три... Я говорю своим юристам: «Готовьте обращение в Конституционный суд». Владимир Туманов был председателем КС, очень грамотный, шесть языков знал в совершенстве. Там срок назначили. Отложили. Второй — отложили. Третий — отложили. Я приезжаю к Туманову и говорю: «Вы понимаете, что нарушаете все регламенты? Вы — Конституционный суд. Или вы принимайте решение, или дайте мне материалы. Я обращусь в Европейский суд. И как вы будете выглядеть, когда Европейский суд я выиграю против КС, против президента?.. А мне это зачем? Пусть Ельцин подпишет указ — и все, до свидания!» — «Ну ладно, садись на диван, тихо сиди, я сейчас ему позвоню». Берет трубку, звонит Ельцину: «Борис Николаевич, вы понимаете, у нас уже давно лежит дело, Россель обратился по поводу всенародного избрания. Мы все откладываем, начинаем сроки нарушать. Ситуация такая, что он точно выиграет! Он не настаивает на Конституционном суде, подпишите указ, и Россель забирает свое дело». Ельцин отрезает: «Ладно, подпишу». Только положил трубку, звонок секретаря: «Вас к телефону Филатов Сергей Александрович». Подхожу: «Ну что, Эдуард Эргартович, проломил выборы в России, но будешь жалеть всю свою жизнь».
Выборы я выиграл. Вскоре Ельцин едет в Китай и берет меня с собой. По дороге в Хабаровске остановились. Утром завтракаем за одним столом. Около 20 губернаторов, от Урала на Восток. И все наперепев: «Борис Николаевич, надо выборы отменить. Вы наш император, назначайте нас, мы будем работать...» А Ельцин: «Вот он проломил выборы в России, и вы все будете избираться». Мертвая тишина.
— Сам Ельцин через жернова своих выборов проходил с достоинством…
— А вот 1996 год — это очень тяжелые выборы. Я к нему зашел: «Борис Николаевич, как хотите, я скажу, что надо сделать. Приезжайте на свою родину и начинайте выборную кампанию там. И завершающий аккорд кампании делайте на Урале». И он прислушался.
Кстати говоря, все его выборы вел я. Причем иногда сам того не желая. Когда он избирался народным депутатом РСФСР, обком партии всем директорам, всем райкомам партии дал запрет принимать Ельцина и не допускать его выступлений на заводах или в клубах и т. д. А он прилетел транспортным самолетом из Санкт-Петербурга ночью. Ко мне приходит его доверенное лицо: «Вы можете разрешить в вашем зале — а я начальник главка — провести встречу с избирателями Бориса Николаевича?» Я говорю: «Пожалуйста, никаких вопросов». Через минуту звонит ВЧ. А ВЧ в советское время — это инфарктный телефон. Если звонит — ничего хорошего можно не ждать. Звонит первый секретарь обкома партии и говорит, у него голос такой басовитый: «Эдуард Эргартович, до нас дошли слухи, что вы разрешили встречу Ельцина в вашем актовом зале». Я говорю: «Да, разрешил, а что? Он бывший первый секретарь нашего обкома партии, наш земляк». — «Я вас прошу отказать ему сейчас же». — «Я не могу это сделать. Во-первых, из уважения к Борису Николаевичу, я с ним работал много. И по этическим соображениям не могу». — «Тогда вы не будете начальником главка и не будете членом партии». И — бах трубку.
На следующее утро мы Ельцина поздравляем в главке (первого февраля у него был день рождения). Идем на встречу с избирателями. В зале помещается 600 человек, а пришло больше тысячи. А я еще на улицу вывел динамики. Там собралось, не знаю, еще тысяч пять-шесть. Вдруг Ельцин встает и говорит: «Эдуард Эргартович, у меня есть просьба: ведите встречу». Ну, думаю, хана мне. Я представлял, что начнется в обкоме. А этот товарищ, доверенное лицо, рядом бежит и говорит: «Ведите встречу часа два». Открываю, Ельцин пошел на трибуну. Что он делал! Я его первый раз таким видел. Он насмехался над КГБ, над МВД. Зал ржал. В проходе стоял генерал-лейтенант гэбэшный, весь бледный. Ельцин показывает на него: «Вот он прожил в Свердловской области 30 лет или 40, он ни одного шпиона не поймал. А что, у нас шпионов нет? На «Уралвагонзаводе» шпионов нет? Штаны протирают генералы».
Читать дальше
