В случае Кипра аналогичную операцию, то есть конвертацию своих требований к банкам в активы неопределенной стоимости и срочности, предстоит проделать держателям больших вкладов в двух крупнейших кипрских банках. Размер таких депозитов (главным образом иностранного происхождения) оценивается в 38 млрд евро (это более двух ВВП Кипра) при общей сумме банковских депозитов 68,4 млрд. Называемая величина потерь, 40%, скорее всего, взята с потолка, возможно, они будут больше, и это без учета издержек от неликвидности активов, которая может растянуться на годы.
В окончательном плане для рекапитализации кипрских банков бюджетные средства не потребуются. Банк Laiki идет на конкурс — в «плохой» части, то есть между держателями депозитов свыше 100 тыс. евро, будет поделен остаток активов, который не уйдет в Банк Кипра (ВоС) вместе с обязательствами до 100 тыс., а ВоС будет рекапитализирован путем конвертации части вкладов свыше 100 тыс. в акции в размере 9% активов после списания потерь.
Несмотря на внешнюю разницу, по большому счету, подход к обоим банкам одинаковый. И в том и в другом случае депозиторы с суммами больше гарантированных по нормам ЕС 100 тыс. евро оплачивают потери своих банков. Просто гарантированные вклады собрали в одном месте для удобства расчетов.
Естественно, акционеры банков в обоих случаях потеряли все, как, по-видимому, и держатели облигаций проблемных банков. То, что Банку Кипра, вероятно, позволят выжить и сохранить бренд, возможно, несколько облегчит судьбу его российского актива — Юниаструм-банка.
Исландский звоночек
Нервная реакция россиян, деньги которых зависли на Кипре, эмоционально понятна. Вероятно, она была не менее нервной у английских и голландских вкладчиков исландских банков, рухнувших пять лет назад, после того как национальный плебисцит счел оправданным отказ от обязательств перед нерезидентами.
Острая фаза исландского кризиса пришлась на семь горячих недель, с 8 октября по 28 ноября 2008 года. Относительно ВВП масштабы исландского кризиса были покрупнее нынешнего кипрского. Правда, исключительно по причине совсем уж микроскопических масштабов исландской экономики — банковские активы составляли 11 ВВП страны, а не 6, как на Кипре перед кризисом. Хотя и кипрские банки смотрятся явным слоном, забредшим в небольшое помещение.
Гипертрофированное развитие банковского сектора, опиравшегося на ресурсную базу в виде межбанковских кредитов, и стало причиной кризиса в Исландии. По мере развития глобального финансового кризиса банки сталкивались с все более острым дефицитом ресурсов и ликвидности, которую местный центробанк — в силу колоссальной разницы в масштабах экономики и банковского сектора страны — просто не мог им возместить.
К тому же из-за гиперкредитования в Исландии обострилась инфляция. Пришлось повысить ставки рефинансирования, что привело к утяжелению местной валюты — кроны, завышенный курс которой опирался исключительно на приток капитала. И, как всегда бывает в таких случаях, в острой фазе глобального кризиса он в одночасье прекратился. Местные власти даже были вынуждены приостановить валютообменные операции.
В итоге все три исландских банка оказались полностью неликвидны, объявлены «плохими» и пошли в конкурсное производство, чтобы удовлетворить требования вкладчиков с подпадающими под гарантии размерами депозитов. Хоть какую-то банковскую систему для расчетов пришлось создавать с нуля. Для этого, а также для компенсации потерь ВВП, упавшего на 5,5%, был активирован пакет помощи в размере 5,1 млрд евро (3 млрд от стран Северной Европы, в составе которых была и Россия, что дало повод говорить об особых отношениях некоторых влиятельных россиян с исландскими банками, и 2,1 млрд от МВФ).
Фото: AP
Жесточайший валютный кризис, разразившийся одновременно с банковским (а поскольку выводимые из банков деньги имели главным образом иностранное происхождение, спрос на валюту был безразмерным), вынудил власти пойти на жесткое ограничение конвертируемости и движения капиталов. В острой фазе кризиса, в октябре-ноябре 2008 года, ЦБ продавал некоторое количество валюты по нерыночным курсам, обеспечивая потребности страны в критическом импорте. Было также введено обязательное депонирование в ЦБ всех валютных поступлений. (Кстати говоря, примерно таким же методом — жесткой селекцией заявок на покупку валюты и поддержанием квазирыночных обменных курсов — действовал и Банк России осенью 1998 года, когда валютный рынок в стране рухнул и нужно было направить скудные потоки валюты импортерам, а не спекулянтам.)
Читать дальше
