Оскар Уайльд - Письма

Все мы очень соскучились по Вам и очень завидуем провинции: ведь она прежде, чем мы, увидит Вас во всех Ваших прекрасных ролях.

Так что возвращайтесь, пожалуйста, скорей. Искренне Ваш

Оскар Уайльд

Тайт-стрит, Китс-хаус

[Сентябрь 1880 г.]

Уважаемый мистер Пиготт, посылаю Вам экземпляр моей первой пьесы, которую Вы любезно согласились прочитать. Литературные достоинства ее весьма невелики, но в эпоху актерского мастерства отсутствие литературной гладкости, может быть, и является лучшим критерием хорошей пьесы.

Мне слишком хорошо известно, как трудно написать истинно прекрасную драму, но я занимаюсь драматическим искусством потому, что это демократическое искусство, а я хочу известности. Поэтому я буду очень благодарен Вам за любое полезное замечание, за любой практический совет, подсказанные Вашим опытом и Вашим блистательным критическим даром.

По-моему, второе действие неплохо написано, а четвертое неплохо выстроено — но так трудно оценить достоинство своего собственного произведения! Заверяю Вас в своей искренней преданности.

Оскар Уайльд

Тайт-стрит

[Почтовый штемпель — 1 ноября 1880 г.]

Дорогой Джордж, посылаю тебе с этой почтой подарок — маленький пенал, чтобы ты мог записать все то, что тебе будет рассказывать мистер Джейкобс, и чтобы, когда ты пойдешь в «Лицеум», у тебя была возможность с умудренным видом что-то черкать на полях своей программы, как это делают все театральные критики. Надеюсь, пенал тебе понравится; если получить его будет тебе хотя бы вполовину так же приятно, как мне — послать его тебе, он понравится тебе наверняка. Любящий тебя друг

Оскар Уайльд

Кого это я нарисовал?

Китс-хаус

[Почтовый штемпель — 18 ноября 1880 г.]

Дорогая миссис Хант, я буду так рад провести с Вами воскресный вечер. Передайте, пожалуйста, мисс Вайолет вложенный в письмо сонет. Я обещал послать ей мое первое политическое стихотворение. Мне будет интересно узнать, согласится ли — и насколько — мистер Хант с моим разделением Анархии и Свободы. Может быть, в воскресенье мы с ним жарко поспорим об этом!

Что касается мисс Вайолет, то, я чувствую, резкая атмосфера политики — не для нее: это все равно что толковать нежному цветку о политической экономии! И все же, может быть, ей понравится форма и качество стиха, и тогда я буду совершенно счастлив. Искренне Ваш

Оскар Уайльд

Челси, Тайт-стрит

[3 января 1881 г.]

Дорогая моя Нелли, пишу, чтобы пожелать Вам всяческого успеха сегодня вечером. Ваша игра не может не стать отражением высшей красоты искусства, и я так рад услышать, что у Вас есть возможность показать нам ту силу страсти, которой — я это знаю — Вы наделены. У Вас будет громадный успех — возможно, один из величайших Ваших успехов.

Посылаю Вам цветы — два венка. Один из них — тот, который лучше Вам подойдет, — прошу принять от меня. Другой же — не сочтите меня изменником, Нелли, — так вот, другой отдайте, пожалуйста, Флорри от своего имени . Мне будет приятно думать, что в первый вечер, когда она выйдет на сцену, на ней будет нечто, подаренное мной, и нечто, исходящее от меня, будет прикасаться к ней. Конечно, если Вы считаете… но Вы же не считаете, что она может догадаться? С чего бы это? Ведь она убеждена, что я никогда ее не любил, что я все забыл. Боже, разве бы я мог?!

Дорогая Нелли, сделайте это, если сможете, — в любом случае примите эти цветы от Вашего преданного поклонника и любящего Вас друга.

Оскар Уайльд

Китс-хаус

[Апрель 1881 г.]

Дорогой Гроссмит, я хотел бы пойти на премьеру новой оперы в Вашем театре на Пасху и был бы весьма Вам обязан, если бы Вы попросили, чтобы в кассе оставили для меня ложу за три гинеи, если еще не все ложи распроданы; как только получу подтверждение из кассы, вышлю чек в уплату.

Уверен, что Гилберт и Салливан сочинили что-то получше «Полковника», этого скучнейшего фарса. Рассчитываю вволю повеселиться. Искренне Ваш

Оскар Уайльд

Тайт-стрит, Китс-хаус

[Июнь-июль 1881 г.]

Уважаемый мистер Арнольд, не соблаговолите ли Вы принять от меня мою первую книгу стихов… [7]тем постоянным источником радости и благоговейного изумления, каким было для всех нас в Оксфорде Ваше прекрасное творчество… потому что я только теперь, может быть слишком запоздало, понял, сколь необходимо для всякого искусства уединение, только теперь узнал я прекрасную трудность того высокого искусства, в котором Вы — прославленный и непревзойденный мастер. Так позвольте же мне предложить Вам этот томик, каков уж он есть, и выразить Вам свою любовь и восхищение.