Оскар Уайльд - Письма

Я не могу спокойно говорить о широте души, человечности и щедрости, проявленных хозяином отеля «Эльзас» господином Дюпуарье. Перед самым моим отъездом Оскар сказал мне, что должен ему более 190 фунтов. С того дня, как Оскар слег, Дюпуарье ни разу об этом не заговаривал. Мой разговор с ним на эту тему состоялся только после смерти Оскара, и начал его я. Когда Оскара оперировали, Дюпуарье был рядом с ним, и каждое утро он лично о нем заботился. Он платил из своего кармана за многое, как необходимое, так и излишнее, о чем просили Оскар или его врач. Надеюсь… или… в конце концов заплатят ему остаток долга. Доктору Таккеру также причитается немалая сумма. Он был чрезвычайно добр и внимателен, хотя, по-моему, совершенно неверно судил о болезни Оскара.

Во многих отношениях Реджи Тернеру досталось больше всех — на него обрушилась вся пугающая неопределенность, вся тяжкая ответственность, размеров которой он не мог заранее предвидеть. Те, кто любил Оскара, должны радоваться, что в последние дни, когда он еще не лишился дара речи и мог чувствовать чужую доброту и заботу, рядом с ним был такой человек, как Реджи.

_________________

Впоследствии на могиле в Баньо установили плоское каменное надгробие со словами из двадцать девятой главы Книги Иова: Verbis meis addere nihil audebant et super illos stillabat eloquium meum [98].

В 1909 г. останки Уайльда перенесли на парижское кладбище Пер-Лашез, где они покоятся и поныне под надгробным памятником работы Эпстайна с выбитыми на нем строками самого Уайльда:

Письма Оскара Уайльда были впервые изданы известным английским литературоведом и издателем Рупертом Харт-Дэвисом в 1962 году. Этот сборник выдержал четыре переиздания, однако, как отмечает сам издатель, давно стал библиографической редкостью даже в Англии. Подборка писем Уайльда, составившая настоящую книгу, сделана на основе двух последующих изданий писем, предпринятых все тем же Рупертом Харт-Дэвисом: «Избранные письма Оскара Уайльда» (1979, это издание носит посвящение младшему сыну Уайльда Вивиану Холланду, принимавшему деятельное участие в подготовке книги, но, к сожалению, скончавшемуся незадолго до ее выхода в свет) и «Еще письма Оскара Уайльда» (1985, на этот раз посвящение адресовано внуку и правнуку Уайльда Мерлину и Лючиану Холландам), в которое вошли письма, обнаруженные при различных обстоятельствах за последние годы. В обеих книгах издатель выделяет в жизни своего героя девять «периодов», предваряя каждый из них краткой биографической справкой, дабы читателю были более понятны обстоятельства жизни Уайльда, при которых писались те или иные письма, возникали новые адресаты и сюжеты. Мы сочли уместным включить эти тексты английского издателя и в настоящую книгу. За исключением знаменитого письма Альфреду Дугласу, написанного Уайльдом в Редингской тюрьме и известного под названием «Тюремная исповедь» или «De Profundis» (оно включено в настоящее издание, будучи поставленным на «свое» место в хронологическом ряду), письма Уайльда русскому читателю практически неизвестны. Между тем интерес, который они, несомненно, представляют, выходит за рамки чисто биографические (хотя из них мы и узнаем об Уайльде многое из того, что было ранее либо неизвестно вовсе, либо интерпретировалось неправильно), — являясь весьма существенным дополнением к облику Уайльда писателя, критика, теоретика искусства, ибо очень часто он высказывал в них мысли и суждения, крайне существенные для понимания его взглядов, его места в тогдашней литературно-театральной жизни. Они свидетельствуют об удивительной, при любых обстоятельствах жизни, независимости Уайльда-художника от чужого мнения, будь то мнение «толпы» или же эстетствующих снобов. Об его, как мы бы сказали нашим сегодняшним языком, абсолютной духовной автономии.

Мы включили в настоящую книгу также текст, который назван «Эпилогом». Это название дали ему не мы — так назвал письмо Роберта Росса к Мору Эйди, в котором Росс, один из самых близких и верных друзей Уайльда, описывает его кончину и похороны, сам Руперт Харт-Дэвис, завершив им свой том 1979 года.

За исключением письма к Альфреду Дугласу, о котором шла речь выше и которое Уайльд, адресуя совершенно конкретному лицу, тем не менее сознательно, осознанно писал и для своих современников и для будущих поколений, желая объясниться и объяснить им себя, все остальные письма Уайльда написаны только для своих адресатов и не предназначены им «для вечности». Однако именно потому, быть может, он особенно раскрывается в них — при всей продуманности, при всем своем изяществе и изысканности они поражают безыскусностью и открытостью Уайльда. В них он рассказывает о себе — сам: о своей жизни, событиях важных и несущественных, о своих встречах с людьми, об издании своих книг и постановке своих пьес… У Уайльда почти не было «именитых» корреспондентов — как правило, письма посылались тем немногим людям, что составляли ближайшее окружение Уайльда в те или иные периоды его жизни. И это обстоятельство также придает этим письмам какой-то дополнительный «аромат», особый колорит. И быть может, русский читатель, давно полюбивший Оскара Уайльда-писателя, парадоксалиста, эстета, теперь полюбит еще и Уайльда-человека. При всех своих слабостях — крайне достойного, при всей подчас легкой ранимости, зависимости от чужого слова, кажущейся уязвимости — удивительно твердого, наделенного гордостью подлинного художника, который знал себе истинную цену и хотя бы в этом не ошибался никогда.