Что предлагается делать? «Организаторы здравоохранения должны четко определить, какую помощь, кому и в каких объемах нужно оплачивать в рамках ОМС, — говорит Лариса Попович. — Нужно прописать, какие полномочия есть у компаний по защите прав застрахованных, какие функции экспертизы». А страховые компании просто вынуждены будут интересоваться у пациентов, довольны ли они качеством их работы. Может, хотя бы это заставит их оказывать реальные услуги застрахованным? Но все это будет возможно, если неудобные вопросы научится задавать сам пациент.
«По данным ФОМС, в прошлом году больные обращались к врачам 1,5 миллиарда раз. Страховщики в своей отчетности рапортуют, что каждый второй проверенный ими случай лечения содержит признаки некачественной помощи, — говорит Лариса Попович. — Как думаете, сколько жалоб на качество помощи поступило от населения в страховые компании? Всего 44 тысячи. Из них разобраться страховщиков попросили всего 3200 человек». Получается, за помощью в страховые компании обращаются меньше процента потребителей медицинских услуг. Экспертизу запрашивают и вовсе единицы. Практически никто не знает, что в законе об ОМС есть пункт, предусматривающий возмещение ущерба пациенту, в том числе и связанного с действиями или бездействием страховых компаний. Никто никогда не жаловался на страховую компанию в территориальный фонд ОМС. Пока мы по-прежнему предпочитаем бездействовать, глядя на то, как кто-то с упоением осваивает наши с вами деньги.
С новым полисом можно попробовать изменить здравоохранение к лучшему. В этой связи многие специалисты возлагают надежды на развитие службы страховых представителей. Она создается для того, чтобы страховые компании действительно стали «адвокатами» для своих застрахованных. Но все-таки самый важный момент, сопутствующий замене полисов, — это развитие конкуренции. После окончания бардака с разномастными полисами мы все становимся для медучреждений равными, а кроме того, в ближайшем будущем им предстоит постепенный переход на одноканальное финансирование. Это все означает, что в каждом из нас будут заинтересованы уже не только страховые компании, но и непосредственно лечебные учреждения. Хотя гораздо лучше, конечно, чтобы у нас было поменьше поводов к ним обращаться.
Бизнес-сэр / Общество и наука / Профиль
Бизнес-сэр
/ Общество и наука / Профиль
Норман Фостер: от броска на Рейхстаг до заброшенной Волхонки
От мая до августа, казалось бы, всего ничего. Но именно столько времени прошло с тех пор, как Градостроительно-земельная комиссия Москвы одобрила проект реконструкции Государственного музея изобразительных искусств (ГМИИ) им. А. С. Пушкина по Норману Фостеру, до того момента, как Архитектурный совет Москвы обсудил «целесообразность проведения тех или иных работ». После чего стало известно: лорд Фостер просит больше не связывать его имя с реконструкцией музея на Волхонке.
Восьмилетняя эпопея подошла к финишу. Финалу столь же безнадежному, как и другие несостоявшиеся у нас проекты с участием одной из самых ярких звезд мировой архитектуры. Но кому здесь не повезло больше — Фостеру с Москвой или Москве с Фостером, вопрос непростой.
Как говорят его заказчики и партнеры, в случае с сэром Норманом возможны лишь два типа взаимодействия: «Это дорого, но это Фостер» и «Это Фостер, но это дорого». За долгие годы работы в ведущих столицах мира он заработал себе прочное реноме бизнесмена от архитектуры. Как утверждает критик Григорий Ревзин, с учетом разъездов и переговоров на каждый подписанный проект сам сэр Норман может потратить до семи минут своего драгоценного времени: «В одной только России он получил не менее полумиллиарда долларов, не построив даже газетного киоска!» И стиль выигрывать тендеры под девизом «Строю дольше, беру больше» явлен мэтром отнюдь не только здесь. Куда любопытнее другое: конгениален ли Фостер-архитектор Фостеру-бизнесмену? Ответить коротко не получится.
Гений
«Танеев родился от отца и матери. Но это условно. Настоящими родителями Танеева являются Чайковский и Бетховен». Если бы герой «Первого раза на эстраде» Ираклия Андроникова попытался разобраться в столь же «настоящих» духовных предках Нормана Фостера — сына маляра с завода Виккерса и разнорабочей с цыганскими корнями, то рассказ бы ему предстоял долгий и обстоятельный. Одним разом на эстраде дело бы точно не ограничилось. Юный Фостер проявил склонность не к тому, что сейчас называлось бы гопничеством (хотя именно к этому располагал уклад жизни в пригороде Манчестера, где он появился на свет в 1935 году), а к учебе на отлично. За что и получил от родителей книгу об архитектуре авторства Фредерика Гибберда.
Читать дальше
