— Конкретно сценарий фильма «Милый Ханс, дорогой Петр» критикуют за то, что у зрителя могла сложиться следующая картина: перед 22 июня 1941 года СССР и Германия были настолько близки, что сотрудничали в создании образцов вооружений. Что было на самом деле?
— Что касается развития советско-германских отношений после заключения договора о ненападении от 23 августа 1939 года, то это, несомненно, было беспрецедентное по масштабам и последствиям сотрудничество двух тоталитарных режимов, хотя они и не являлись союзниками. Однако ни один из союзников Третьего рейха во время Второй мировой войны не предоставил ему таких возможностей по маневрированию вооруженными силами, какие в 1939—1940 годах создал для него Советский Союз, снявший с повестки дня даже гипотетическую угрозу ведения Германией войны на два фронта.
Мне неизвестны факты советско-германского сотрудничества в области создания военной техники в этот период. Вместе с тем, согласно немецким документам, Сталин передал через наркома судостроительной промышленности Ивана Тевосяна 30 ноября 1939 года беспрецедентное по своему характеру предложение германской стороне относительно производства в СССР по немецкой лицензии новейших типов самолетов и авиамоторов и передачи Германии трети готовой продукции. Если бы немецкая сторона приняла это предложение, то на территории СССР неизбежно возникло бы инженерно-техническое сотрудничество с нацистами.
Когда речь идет о том, что не было одного, другого, третьего в сотрудничестве двух стран в 1939—1941 годах, то неизбежен контрвопрос: а, собственно, зачем Гитлеру понадобился пакт о ненападении с СССР? В краткосрочной перспективе он был для него оптимальным решением в сложной ситуации лета 1939 года, обеспечивая целый набор военно-стратегических и военно-экономических преимуществ для ведения войны против Польши, а в дальнейшем и против западных держав. В свою очередь СССР стал одним из важнейших поставщиков Третьему рейху стратегически необходимых для ведения войны сырья и продовольствия. В 1940 году 52 процента совокупного советского экспорта было направлено в Германию. Уже только по этому показателю можно судить о масштабах сотрудничества двух стран.
— Эксперты Минкультуры настаивают на том, что в Москве в 1940 году немецкий инженер не мог бы работать на оптическом заводе. Согласны?
— Группа немецких инженеров и техников в 1940—1941 годах работала в Ленинграде на судостроительных верфях, где неторопливо шло оснащение и вооружение немецкого крейсера «Лютцов», закупленного в Германии. Об этом нарком ВМФ адмирал Николай Кузнецов писал в воспоминаниях, опубликованных еще в 1966 году. Возвращаясь к вашему вопросу, могу лишь констатировать, что Министерство культуры и его эксперты явно шагают не в ногу со временем.
— Ряд историков также утверждают, что дружба между нацистской Германией и сталинским СССР перед войной — это миф, выдуманный либеральными публицистами и писателями. Но разве Сталин не заключал с Германией именно Договор о дружбе?
— Политические и территориальные итоги Польской кампании были подведены в ходе переговоров главы германского МИДа Иоахима фон Риббентропа в Москве в конце сентября 1939 года. Раздел территории Польского государства между СССР и Германией и был зафиксирован в советско-германском Договоре о дружбе и границе, юридически уравняв двух агрессоров. И отнюдь не случайно спустя три месяца Сталин писал Риббентропу: «Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной». Об этой опубликованной в центральной печати 25 декабря 1939 года телеграмме зачастую забывают, когда дают оценку советской политике в отношении Германии вплоть до 22 июня 1941 года. А зря…
Кандидатский максимум / Политика и экономика / В России
Кандидатский максимум
/ Политика и экономика / В России
Главный приз «битвы за Москву» — не мэрский пост, а политический капитал, который будет использован в игре с более высокими ставками
Цыплят, как известно, по осени считают. Для голосов избирателей на региональных выборах установлен более конкретный срок — 8 сентября. Но для мэрской кампании в Москве вполне можно сделать исключение и подвести предварительные итоги. Для этого имеются два основания. Во-первых, социология. Никто, даже ближайший преследователь обладателя желтой лидерской майки не ставит под сомнение то, что первое место достанется нынешнему врио мэра. Спор идет лишь о том, сможет ли тот с ходу взять 50-процентный барьер. Хотя о втором туре всерьез рассуждает меньшинство. Вторая причина: пожалуй, еще ни одни выборы не были до такой степени пронизаны олимпийским принципом «главное — не победа, а участие». Главный приз «битвы за Москву» — не мэрский пост, а политический капитал, который будет использован в дальнейшей политической игре.
Читать дальше
