Новый президент получил полную поддержку со стороны рахбара, который говорит о «героической гибкости» нового президента. Али Хаменеи не раз утверждал, что не доверяет Соединенным Штатам, однако итоги президентских выборов продемонстрировали, что уставшее от санкций население хочет рискнуть. К тому же рахбар понимает, что легитимизация Соединенными Штатами ядерной программы, иранских завоеваний последних десяти лет и переход иранской политики в цивилизованное русло куда выгоднее, чем дальнейшие конфликты и попытки завоевать свое место под солнцем через угрозы и поддержку различных террористических режимов.
Готовность Роухани и Хаменеи пойти на переговоры объясняется и тем, что в случае неудачи переговорного процесса они ничего не теряют. Ирану выгоден даже сам ход переговоров с США, поскольку во время их проведения не будет введено никаких новых санкций (и даже, чем шайтан не шутит, могут быть сняты некоторые ранее наложенные), а также будет выиграно время. Жесткая критика новым президентом политики его предшественника объяснялась не принципиальностью Ахмадинежада в ядерном вопросе, а его прямолинейностью и излишней агрессивностью. Роухани, который отвечал за переговоры с США и МАГАТЭ в 2003–2005 годах, говорил Ахмадинежаду, что эти переговоры позволили Ирану тянуть время и создать ядерный объект в Исфахане, на котором сейчас создается ядерное топливо. А «экстремизм» же Ахмадинежада, по словам Роухани, привел к значительным потерям для Исламской Республики, поскольку сплотил против нее США и Европу и привел к установлению нефтяного эмбарго и других жестких санкций.
Разница в шкурах
Впрочем, несмотря на взаимную заинтересованность иранского и американского руководства закончить конфликт, сами переговоры все еще могут быть сорваны. Слишком могущественны те силы, которым невыгодно это сближение.
Прежде всего это, конечно, иранские ультраконсерваторы из числа духовенства и представители Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Демонизация Соединенных Штатов рассматривается консерваторами как дополнительная легитимизация своей власти. Кроме того, они считают, что снятие режима санкций и открытие Ирана повлечет за собой вестернизацию иранского населения и в перспективе — его отказ от концепции Исламской Республики. Снятие санкций невыгодно и руководству КСИР, которое зарабатывает большие деньги на крышевании контрабандных экспортно-импортных операций.
Свое отношение к американо-иранскому сближению иранские консерваторы выразили сразу же по возвращении последнего на родину. Рейс Роухани в тегеранском аэропорту встречало около сотни противников восстановления отношений с США, которые с криками «Смерть Америке!» и «Смерть Израилю!» забросали президента ботинками и яйцами. Охране пришлось укрыть Роухани зонтами и спешно вывозить его из аэропорта. Наиболее активные из бросавших были, конечно, арестованы, однако ряд официальных лиц фактически поддержал их, заявив, что Роухани совершил ошибку. «Президент все это время придерживался твердой и определенной позиции, и поскольку он отказывался встречаться с Обамой, ему следовало отказаться и от телефонного разговора с ним до тех пор, пока американское правительство не сделает конкретных шагов», — заявил командующий КСИР Мохаммад Али Джафари.
Против сближения выступают и американские консерваторы. Для большинства из них Иран — безусловный враг, а Роухани — умелый политик, который просто тянет время. Они не верят ни в адекватность иранского режима, ни в готовность его изменить свою внешнюю политику на Ближнем Востоке, ни тем более в его способность стать ответственным обладателем ядерного оружия. Обама мог бы игнорировать эти заявления, если бы эти консерваторы не контролировали палату представителей и не шантажировали бы президента дефолтом. Сейчас Обаме и консервативным республиканцам предстоят жесткие переговоры по вопросу бюджета, и не исключено, что Иран станет разменной монетой в ходе этих переговоров.
Основные региональные противники американо-иранского сближения — Саудовская Аравия и Израиль. И если саудиты предпочитают действовать непублично, использовать свои связи в американском истеблишменте, то израильтяне крайне активны. Для Тель-Авива ядерная программа Ирана — ни мирная, ни военная — неприемлема сама по себе, поскольку концепция национальной безопасности Израиля подразумевает ликвидацию любой, даже потенциальной экзистенциональной угрозы существованию государства. Они не верят в то, что ядерный Иран изменит свою политику в отношении Израиля и не будет такой угрозой. По словам премьера Биньямина Нетаньяху, если Ахмадинежад был волком в волчьей шкуре, то Роухани — волк в овечьей шкуре. Степень своего доверия заявлениям иранцев Израиль продемонстрировал, арестовав «иранского шпиона» в аэропорту им. Бен-Гуриона, а Биньямин Нетаньяху лично с трибуны ООН обнародовал условия, при которых он поменяет свою точку зрения в отношении иранского президента. «Во-первых, Иран должен прекратить все работы по обогащению урана; во-вторых, необходимо убрать с иранской территории все запасы обогащенного урана; в-третьих, необходимо ликвидировать в Иране инфраструктуру для производства ядерного оружия; в-четвертых, Тегеран должен прекратить работу над реактором по производству тяжелой воды и отказаться от создания реактора по производству плутония», — заявил израильский премьер. Естественно, эти требования невыполнимы, на них не пойдут ни Обама, ни Роухани. Однако у Израиля есть свой ход конем — он может нанести удар по иранским ядерным объектам. Этот удар, конечно, не уничтожит ядерную программу, однако похоронит американо-иранское сближение — Роухани не сможет доказать собственному населению, что это нападение было осуществлено без одобрения Соединенных Штатов.
Читать дальше
