Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Шольц, долгое время руководивший «перевербованными» радистами, которые продолжали разговаривать с Москвой и в начале 1945 года, родился в Майнце. Он вступил в партию в 1930 году, в СС в 1932 году, затем служил в прусском Гестапо, когда оно еще подчинялось будущему рейхсмаршалу Герингу. Там он специализировался на прослушивании телефонных разговоров и перехвате за-падных радиограмм. Мюллер, у которого никогда не было друзей, а только со-трудники, как говорил о нем Кальтенбруннер, между тем, взял Шольца к себе в 1942 году. Мюллер ему полностью доверял. Зимой 1944–1945 года Шольц помо-гал ему, когда Мюллер принимал решения о последних реорганизациях своего учреждения. Он перенес на Ваннзее маленькое административное бюро и рас-пределил по десятку центров: Халензее, Штраусберг, Кюстрин, и т. д., руково-дителей различных отделов. Центры, которые одна из его любовниц, известная как Эрна Ш., называла его «норами».

(Андреас Зегер в биографии Мюллера упоминает Анну Ш., а не Эрну Ш. Неизвестно, идет ли речь об одной или о двух разных женщинах. — прим. перев.)

Наконец, в январе 1945 года, Мюллер создал «северное командование» Геста-по, в Шлезвиг-Гольштейне, и «южное командование» в Хофе, в Баварии, где один из его помощников, Альберт Духштайн, устроил для него уже упомянутую виллу, под названием Хобюль, существование которой я обнаружил в 1947 го-ду. В одной из моих записных книжек напротив 18 августа, я написал: «Теперь я знаю!» В действительности я знал только частично, так как различные данные заставляли меня думать, что временное жилище там было скорее у Бормана, а не у Мюллера. Объект довольно сильно охранялся, так что стоило мне лишь объехать место, как два немца пришли к хозяину местной гостиницы, чтобы спросить, что это за «француз, который слишком много крутится в этом рай-оне». Одним из этих «сторожей» был бывший лейтенант СС, которого никто не знал, потому что он жил здесь не больше одного года.

Когда ее с опозданием стали допрашивать, то Эрна Ш. рассказала, что она ви-дела Мюллера и Шольца 24 апреля 1945 года в их служебных помещениях на Курфюрстенштрассе, после того, как не нашла первого из них у него дома в берлинском районе Ланквиц. Мюллер возился с архивами, одни сортировал, другие уничтожал, все время громко говоря сам с собой или обращаясь к Шоль-цу и Дойчеру. Она услышала его слова: «Хотим мы этого или нет, но эти совет-ские — действительно лучшие!» (Die besseren). Затем он увез ее к себе домой в Ланквиц.

Любопытной особенностью Эрны было то, что время от времени она встреча-лась с Софи Дишнер, женой Мюллера, которой он пренебрегал уже долгие го-ды. С ней также встречалась Барбара Хельмут, женщина, которая руководила секретариатом шефа Гестапо. Возможно, эти две женщины испытывали жалость к Софи, которая не без трудностей воспитывала и защищала своих сына и дочь. Отсюда и ее просьба о получении «социальной помощи» в 1959 году, о чем нам сообщили из муниципалитета Мюнхена.

Но что делал Мюллер после 29 апреля, даты своего последнего визита в бункер Гитлера? В книге Зегера цитируются слова одного из тех, кто его знал, уверяв-шего, что вечером первого мая он заметил его на балконе одного из админи-стративных зданий Рейха, еще стоявшего среди руин. Это свидетельство совпа-дает со свидетельством другого из его знакомых, который ночью с 1 на 2 мая встретил его в обществе некоего майора СС у входа во временный лазарет, точ-но там, где видел его и бывший летчик Ганс Баур, рассказавший об этом после возвращения из СССР.

Другой свидетель: профессиональный полицейский Ганс Фишер, который работал в Вене, в Бреслау, в Страсбурге, затем в 1945 году возвратился в Берлин, где беседовал с Мюллером о некоторых документах. В течение той же ночи, он увидел Мюллера в обществе Шольца.

— Что же теперь будет? — спросил его Фишер.

— Терпение, терпение, — ответил Мюллер. — Подождите еще немного!

Он не выглядел ни подавленным, ни растерявшимся, как будто он справлялся с ситуацией. Немного раньше, он, впрочем, сказал Барбаре Хельмут: «Во всяком случае, я — единственный, кто может рискнуть последним шансом! Очень зага-дочное высказывание, как и всегда.

Если мои сведения точны, то в конце именно этого дня 2 мая Мюллер добрался до своего дома в Штольпе, где Борман сделал только короткую остановку.

Шольц оставил его, чтобы вернуться 3 мая в свою частную квартиру в берлин-ском районе Мариенфельде, а не в дом, в котором они долго жили вместе в берлинском районе Ланквиц.