Пьер де Вильмаре - Досье Сарагоса

Женщина по имени Мария Полякова, которая с 1933 года была якобы студент-кой в Берлинском университете и в 1937 году служила «резидентом» НКВД в Швейцарии (на самом деле, не НКВД, а ГРУ — прим. перев.), затем с трудом сража-71

ется в Москве за то, чтобы хоть как-то поддержать подобие жизни в сетях, за которые она несет ответственность. В 1938 году она попадает под подозрение, во всяком случае, ее отстраняют от активной деятельности, и, не последуй вмешательство маршала Ворошилова, к которому обратился второй человек в ГРУ Иван Ильичев, она вообще исчезла бы из кадров разведки.

Все это время советский посол в Берлине Алексей Шкварцев, пока его в декаб-ре 1940 года не сменил Владимир Деканозов, играет только второстепенную роль. Фактически единственным ответственным за разведку лицом в посольстве является Амаяк Кобулов, о котором мы уже говорили, что он попал под влияние Ореста Берлинкса, двойного агента, которым руководит офицер Гестапо. По крайней мере, так это представил 21 мая 1947 года Зигфрид Мюллер, один из бывших офицеров этой службы.

Но Амаяк Кобулов прибыл в Берлин только в октябре 1939 года, и, согласно нашим сведениям, Берлинксом, получившим агентурный псевдоним «Лицеист», управляло не Гестапо, а СД. Октябрь 1939 года, момент, когда для определен-ных кругов еще меньше, чем когда-либо, было нужно, чтобы Сталин принимал всерьез донесения, согласно которым Гитлер собирается нарушить договор, напав на СССР.

В доказательство того, что другие агенты Москвы, «нелегалы», так никогда и не разоблаченные Гестапо-Мюллером, продолжали эффективно работать, пусть даже Сталин к ним не прислушивался, можно привести пример Яна Черняка, украинского еврея из Буковины, принятого на службу в ГРУ в 1930 году, кото-рый в течение пятнадцати лет будет одним из наилучших знатоков немецких дел, руководя множеством информаторов в «чувствительных» секторах Рейха. Переместившись из осторожности во Францию в 1938 году, затем в Швейцарию в 1942 году, он поддерживал свои контакты и хорошо знал Треппера, Радо и других важных персон «Красного оркестра». Но во благо себе он действовал самостоятельно, вне их сетей.

(Подробности деятельности и успехов Я.П. Черняка остаются засекреченными. Однако согласно официальной версии, он после оккупации немцами Франции переехал не в Швейцарию, а в Лондон (1940), где занимался сбором информации об атомных иссле-дованиях. Весной 1945 года был переброшен в США для работы по «атомному проекту», однако из-за предательства шифровальщика Игоря Гузенко в Канаде был отозван в СССР уже летом 1945 года. Умер в 1995 году в возрасте почти 86 лет. — прим. перев.)

Итак, мы видим, в условиях каких кадровых и технических трудностей прихо-дилось работать Александру Короткову, которому с 1938 по 1941 год пришлось снова собрать под свое управление тех уцелевших после чисток агентов, которые еще остались в Германии и, в любом случае, важных информаторов, тех, кого позже назовут «Красным оркестром», встречаясь при этом лицом к лицу с официальными представителями Берлина для подготовки договора.

Конечно, Коротков, он же Эрдберг, являющийся хоть и только для прикрытия торговым атташе, обязан был прогнозировать и развивать интенсивное и быст-рое германо-советское сотрудничество в области торговли сырьем. Это сотруд-ничество имело бы критически важное значение для производства вооружений в Рейхе, как только договор будет подписан. Эта роль торгового атташе позво-ляет Короткову оценивать людей, с которыми он сталкивается, в частности, Генриха Мюллера. Мюллер не пропускает ни одного случая блеснуть собой, ведь это он — специалист по безопасности, в том числе и безопасности конвоев, которые по шоссейным или железным дорогам доставляют Гитлеру руды редких металлов и другие жизненно важные продукты.

«Холодный, циничный, без какой-либо идеологии, он стал бы у нас превосход-ным чекистом», так говорил о нем в 1960 году Коротков Рудольфу Бараку, начальнику чехословацкой разведки, во время их совместного отпуска в Сочи на Черном море.

В начале весны 1939 года, когда Кремль старается заставить Париж и Лондон поверить, что СССР якобы не хочет ничего другого, кроме как договориться со странами Запада против Гитлера, Георгий Александрович Астахов, временно поверенный в делах СССР в Берлине и один из главных действующих лиц бу-дущего соглашения — в тот момент, когда уже прошли предварительные перего-воры — от коммерческих до встреч между специалистами НКВД, СД и Гестапо, и дипломатические согласования — получает через Карла Шнурре подтверждение, что Польша будет первой жертвой на алтаре германо-советской дружбы. Шнур-ре — один из помощников Риббентропа и один из наиболее посвященных в опе-рацию. Специалистам из Москвы и Берлина пора договориться о расчленении страны, которую они собираются оккупировать одновременно. Это и было сде-лано 17 и 20 мая 1939 года.