Не забыли законодатели и про финансовое положение студентов. В новом законе минимально допустимый размер стипендий не устанавливается, а потому каждому хорошо успевающему студенту стипендия не гарантируется. «Стипендиальный фонд будут делить администрация и студенческое самоуправление по известному принципу: вот вам на всех три рубля — и ни в чем себе не отказывайте! Часть студентов лишится стипендий наверняка», — утверждает депутат.
Из закона также исключены льготы для детей-сирот при поступлении в вузы. «Как известно, успешно социализируются лишь 10 процентов выпускников детских домов, — утверждает Олег Смолин. — Остальные попадают под влияние криминала, становятся его жертвами или людьми без определенного места жительства. Ясно, что ситуация станет еще хуже». Неизвестно, к каким последствиям приведет исчезновение из системы образования специальных (коррекционных) образовательных учреждений для лиц с ограниченными возможностями здоровья. Такой вид образовательных учреждений в документе не прописан. Намерения законодателей понятны — они хотели, чтобы дети с проблемами по здоровью учились вместе со всеми и чувствовали себя полноценными членами общества. Но это в идеале. В реале почти все учебные заведения не готовы к обучению таких детей. Там нет ни пандусов, ни лифтов, ни специальных туалетов, ни учебного оборудования. Закрытие детских садов и школ для детей с инвалидностью приведет к тому, что ребята вообще перестанут их посещать.
Современная образовательная среда зависит от двух составляющих: содержания образования, то есть чему учим, и модели образования, то есть как учим. Новый закон об образовании четко не определяет ни первую, ни вторую. Чтобы закон повернулся лицом к человеку, требуется немедленно принимать десятки, а то и сотни подзаконных актов. Правда, чиновники отчего-то не торопятся — чем туманнее формулировки, тем проще их трактовать в свою пользу. Такое промедление необходимо бюрократии. Но нужно ли оно обществу?
Туды, в качель... / Общество и наука / Телеграф
Туды, в качель...
/ Общество и наука / Телеграф
Если бы литературные отцы Остапа Бендера объявились в наши дни, их поразило бы не количество парикмахерских и похоронных бюро, а несметное число печатных изданий, не похожих одно на другое. Пусть «товар» они дают и не всегда конгениальный, но, по крайней мере, находящий своего читателя. И вряд ли такое положение вещей вызвало бы у писателей желание поделить все наши газеты и журналы на «чистых» и «нечистых»: читали бы свой «Станок» в случае чего, и дело с концом. У главного редактора газеты «Культура» Елены Ямпольской такое желание появилось. На заседании оргкомитета Года культуры (таковым назначен 2014-й), главред предложила создать союз патриотических СМИ. Более того, в планах г-жи Ямпольской не только провести инвентаризацию отечественной прессы, но и осуществить масштабную культурную селекцию — то есть вырастить новую творческую элиту за счет мигрантов из провинции, соответствующим образом обученных и подтянутых до уровня звезд отечественной журналистики. Ну а прежнюю, как не оправдавшую доверия, по всей видимости, законсервировать. А там видно будет…
Остается выяснить самую малость: кто такие «патриоты» в предлагаемом нам контексте? Понятно, что СМИ, учредившие союз, по определению будут считаться таковыми. А не вошедшие в союз — антипатриотами? Или уж сразу врагами государства? Если так, то в процесс селекции должны включиться уже совсем другие, далекие от журналистики органы: прокуратура, Следственный комитет, пенитенциарная система. И в таком случае союз патриотических СМИ рискует остаться безальтернативным. Если, конечно, не предусмотреть статуса «не примкнувшие» или «сочувствующие».
Или вот еще вопрос. Те, кто сами себя причисляют к патриотически настроенным СМИ, они автоматом в союз войдут? По какому критерию будут осуществлять отбор? Вот, к примеру, г-жа Ямпольская обронила, что о создании союза она задумалась после того, как некоторые культурные деятели высказались в поддержку Pussy Riot. Но и тут опять вопросы. Например, следует ли из этого, что дело отмороженных девиц, раздутое до глобального маразма, должно стать точкой отсчета любви к родине? Или это надо понимать так, что задача патриотических СМИ — перевоспитание несознательных деятелей культуры? Ответов нет. Зато есть понимание того, что чем чаще у нас произносят слово «патриот», тем меньше к нему доверия в обществе. Да и всяческих союзов у нас сейчас не меньше, чем парикмахерских и похоронных бюро в уездном городе N. Хотя его жители, как известно, совсем не спешили побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть. Вот и нам незачем спешить…
Читать дальше
