Главный порок наших сетевых голосований всё-таки в том, что они никогда не имеют обязательных последствий. Никаких. Ярчайший тому пример — история с законодательными инициативами снизу. Началась она с того, что президент Путин заявил: «Любая законодательная инициатива, которая наберёт больше ста тысяч авторизованных подписей в интернете, должна быть рассмотрена в парламенте». Понимаете? Должна . Сказано — сделано. Запустили сайт «Российская общественная инициатива», на котором и стали собирать подписи под разными петициями. Но Дума у нас рассматривает законопроекты только с подачи субъектов законодательной инициативы, каковым сайт РОИ не является. Решили подавать народные идеи от правительства. Премьер Медведев учредил на этот предмет рабочую группу, но тут же выяснилось, что она будет не готовить получившие широкую поддержку инициативы к автоматической передаче в Думу, а оценивать их «целесообразность». Зачем? Итак, сначала нам обещают хоть какое-то обязательное следствие ста тысяч интернет-голосов: рассмотрение петиции в Думе — не принятие, только рассмотрение! Потом нам говорят, что и это следствие наступит не обязательно, а лишь при одобрении комиссией при правительстве. А поскольку все те инициативы, которые правительство считает целесообразными , оно вносит в Думу само, то судьбу любых предложений «снизу» стало слишком легко предсказать. До сих пор сто тысяч подписей набирались дважды — и дважды тривиальное предсказание оправдалось: комиссия обе петиции зарубила. Ещё какое-нибудь предложение наберёт сотню тысяч, зарубят и его. Жанр общественных инициатив, таким образом, реализован для галочки: «Обозначено в меню, // А в натуре нету», — зато всё ужасно демократично. Мне скажут: какая разница? В Думе их зарубили бы точно так же! Нет, не совсем так же: в Думе это происходило бы более гласно — и никто не рвётся такую гласность нам гарантировать.
Я не склонен очень уж оплакивать судьбу общественных инициатив; это механизм, при работающих парламентских партиях не очень нужный, а при неработающих — не очень действенный. Но так же впустую работают у нас и интернет-затеи, в принципе способные принести заметную пользу; прежде всего — открытые обсуждения важнейших законопроектов. На примере законов о полиции и об образовании легко сказать, что с этими обсуждениями не так. Во-первых, обсуждают не то: обсуждение огромных законов без предварительного обсуждения их концепций уже делит возможную пользу на десять, если не на сто. Во-вторых, обсуждают не так: нет возможности аккумулировать общественное давление на точках, вызывающих наибольшие разногласия. Наконец, итоги обсуждения тонут без всплеска: итоги подводят авторы обсуждавшегося законопроекта — и понятно, что делают они это, минимизируя серьёзные уступки. Другое бы дело, кабы обсуждение имело хоть какие-нибудь обязательные последствия: скажем, независимая комиссия выделяла бы основные из предложенных поправок — и те поступали бы в Думу. Не для принятия, а только для обсуждения — так и этого нет.
И конечно, не в интернет-специфике тут дело. Точно так же власть ведёт себя и в офлайне: вспомним, сколь подчёркнуто пренебрежительно Минобр обходится со своими общественными советами, с которыми формально обязан согласовывать все сколько-нибудь заметные шаги, но всерьёз не обсуждает с ними ничего. Случайным образом выслушать кого-нибудь извне властных коридоров власть бывает готова. Брать на себя обязанность при таких-то обстоятельствах всегда слышать нечиновные речи — нет.
Русские шины с иностранной родословной
Андрей Горбунов
Отечественная шинная промышленность на днях пополнилась сразу двумя крупными инвестпроектами. В Калужской области новое предприятие открыла немецкая Continental, а на базе Ярославского шинного завода российская «Кордиант» запустила производственную линию по выпуску цельнокордовых грузовых шин
Каждый из проектов оценивается более чем в 300 млн долларов. Шинная промышленность стала крупнейшим реципиентом инвестиций в автокомпонентное производство в России — объемы сравнимы с вложениями в строительство и расширение собственно автосборочных заводов. Калужский и ярославский — не единственные реализуемые инвестиционные проекты в шинном производстве: дальнейшее расширение своего завода в Ленинградской области планирует и финская Nokian; на подходе строительство (открытие намечено на 2016 год) завода японской компании Bridgestone в Ульяновске. В совокупности заявленные проекты по строительству и расширению уже действующих производств дадут прибавку более чем в 15 млн шин в год. Правда, говорить о безусловном доминировании российских и локализованных иностранных шинных брендов пока не приходится. Импорт шин, несмотря на рост отечественного производства, в последние три года рос опережающими темпами. Новым локализованным шинным заводам придется конкурировать не друг с другом, а с импортом из Китая и Южной Кореи. Другой проблемой для шинников может стать стагнация продаж автомобилей в России. Пока она не сказалась на потреблении шинной продукции внутри страны, но в будущем российским производителям шин придется бороться за потребителя и между собой.
Читать дальше
