Разрушение общественных связей
В этом контексте «Очерки» предпринимают небольшой, но привлекающий внимание обзор связи между отношением к Церкви большевиков и «антиклерикальной традицией европейской буржуазии», включавшей в себя использование насилия. «Главными идеями, воспринятыми большевиками на Западе, были построение “нового общества” и создание “нового человека”», — пишет автор, указывая на роль Французской революции в формировании большевистского мировоззрения. При этом коммунистическая личность, о чем мы теперь знаем из истории попыток «переделки», виделась идеологам коммунизма как якобы социальная, коллективная, но в действительности — как лишенная подлинно социальных (групповых) связей, подчинившая их силе вышестоящего авторитета. «Именно на разрушение общественных связей и был направлен террор. И именно крепкие социальные связи помогали людям оказывать Сопротивление», — заключает автор.
Конечно же, нигде такие связи не были так крепки, будучи и институциализированы, и освящены канонически, как в Церкви, где есть обязанности друг перед другом епископа, священника и паствы. Вот одно из объяснений упорства, с которым коммунистическая партия боролась с Церковью наряду с принципиальным расхождением в вопросах мировоззрения
(Б. А. Филиппов показывает, что доктринальный идеологический фактор имел определяющее значение в политике по отношению к Церкви вплоть до конца 1980-х).
Патриарх Тихон оказался сильнее всех своих могучих гонителей
При обсуждении темы Церкви в России после революции неизбежно внимание к теме отношения к советской власти св. Тихона (Беллавина) и местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского). Б. А. Филиппов подробно описывает действия патриарха Московского и всея России (именно так формулировался титул) Тихона в тот относительно недолгий, но определяющий период, когда ему пришлось стоять во главе Православной Российской Церкви. Избранный на ее Поместном соборе 18 ноября 1917 года, патриарх Тихон 19 января 1918 года в знаменитом послании «анафематствовал “творящих беззаконие и гонителей Церкви и веры Православной”». При этом он же «категорически отказался послать даже тайное благословение белым армиям, поскольку Церковь не может благословлять братоубийственную войну. Но он направил благословение находящимся под арестом бывшему государю и его семье. Не побоялся патриарх Тихон публично осудить расстрел царской семьи: “Совершилось ужасное дело… Наша христианская совесть, руководствуясь словом Божьим, не может согласиться с этим… Пусть за это называют нас контрреволюционерами, пусть нас расстреливают”».
Все дальнейшие события, их разнообразные оценки и трактовки можно было бы подытожить приводимой в «Очерках» цитатой из доклада секретаря Антирелигиозной комиссии Тучкова, прочитанного после кончины Патриарха: «В настоящее время тихоновская церковь, в значительной степени улаживавшая последствия столкновения с государством в 22 г., приобрела вновь вид идеологического и организационного целого. Иерархический аппарат значительно возстановлен… В настоящее время тихоновщина наиболее сильная и многочисленная из оставшихся в СССР антисоветских группировок». Как отмечает Б. А. Филиппов, «это было признание неудачи» попыток расколоть и уничтожить Церковь, а именно такую задачу ставили власти.
Сергий и Сталин
Деятельность митрополита Сергия, чья «Декларация» о лояльности Церкви советской власти вызывала и будет вызывать острые споры, автор характеризует следующим образом: «Являясь формально всего лишь “местоблюстителем местоблюстителя”, Сергий попытался решить две неотложные задачи: достичь легализации Церкви и избранием Патриарха сохранить ее от дальнейшего распада… Сегодня из рассекреченных документов известно, что каждое свое публичное выступление (декларация, интервью) митрополит Сергий сопровождал направляемым в адрес представителей власти <���…> перечнем проблем, разрешение которых было необходимо для нормального функционирования Церкви. Эти “обращения во власть” частично опубликованы. Они свидетельствуют о том, что митрополит Сергий выступал в них не как послушный исполнитель поручений ОГПУ, а как церковный руководитель, который пытается заключить с властью приемлемый для обеих сторон компромисс. Сегодня мы знаем о той дорогой цене, которую заплатил митрополит за попытки договориться с властью».
Читать дальше
