Вообще-то я давно не читаю наших книжных новинок — работая литературным редактором еженедельного журнала, каждый день пропускаешь через черепную коробку столько текстов на русском языке, что в свободное от работы время невольно тянет перейти на английский. Но когда видишь одну и ту же открытую книгу в руках сразу у трех человек в вагоне метро, а потом ее же у девицы за соседним столике в кафе, и не хочешь — купишь: интересно же, что это так всех зацепило.
К тому моменту, когда я купила-таки «Несвятых святых», о книге говорили уже на каждом углу. Что само по себе удивительно: время для литературных страстей было самое неподходящее.
yandex_partner_id = 123069; yandex_site_bg_color = 'FFFFFF'; yandex_stat_id = 3; yandex_ad_format = 'direct'; yandex_font_size = 0.9; yandex_direct_type = 'vertical'; yandex_direct_limit = 2; yandex_direct_title_font_size = 2; yandex_direct_header_bg_color = 'FEEAC7'; yandex_direct_title_color = '000000'; yandex_direct_url_color = '000000'; yandex_direct_text_color = '000000'; yandex_direct_hover_color = '0066FF'; yandex_direct_favicon = true; yandex_no_sitelinks = true; document.write(' sc'+'ript type="text/javascript" src="http://an.yandex.ru/system/context.js" /sc'+'ript ');
Книга вышла в 2011 году, когда «разгневанные горожане» вот-вот должны были хлынуть на московские площади. И хлынули. Потом были проспект Сахарова, Болотная; потом вокруг РПЦ, лояльной «кровавому режиму», бурлили скандалы, ее популярность в кругах прогрессивной общественности, обычно сохранявшей более или менее вежливый нейтралитет, рухнула ниже плинтуса, и только ленивый не клеймил коварных попов в дорогих часах и на «мерседесах». И в этот, казалось бы, самый провальный с коммерческой точки зрения момент на рынке появляется абсолютно «поповская» книга, которая моментально выходит в лидеры продаж: за год ее приходится допечатывать шесть раз, общий тираж достигает 1 миллиона 100 тысяч.
Ее буквально рвали из рук. Мне самой пришлось ее покупать дважды: первый экземпляр дала почитать подруге, та — еще кому-то, так по цепочке и зачитали.
И как апофеоз: независимая и строптивая аудитория рунета вдруг выбирает книгу, написанную попом и повествующую исключительно об этих самых попах, лучшей за 2012 год в номинации «Художественная литература», и только диаметрально разошедшееся с мнением читателей голосование экспертного совета приносит победу суперпопулярному тогда «Гражданину поэту» Дмитрия Быкова.
Та же история повторилась и с «Большой книгой». А еще была премия «Книга года» в номинации «Проза года» и победа в номинации «Бестселлер на Ozon.ru».
Забытое уже ощущение: книга стала общей темой для разговора с самыми разными людьми. И ведь не детектив, не перевод мирового бестселлера…
Кризис жизни в супермаркете
Прогрессивная общественность недоумевала. Она была искренне возмущена. В «Коммерсанте» Анна Наринская так описывала главную интригу «Большой книги»: «Получит ли архимандрит Тихон “профессиональную” премию из рук жюри или дело ограничится только народным выбором — настолько же беспрецедентно единодушным, насколько вообще беспрецедентным был успех этой книги. <���…> Дать, конечно, было бы не совсем прилично — тогда вышло бы, что прогрессивная в большинстве своем общественность, составляющая обширное (несколько десятков человек) жюри этой премии, мало чем отличается от населения, увлекающегося православными байками. И вообще довольно странно (хоть и занятно) было бы видеть, как архимандрит Тихон — наместник московского Сретенского монастыря, ректор Сретенской духовной семинарии, ответственный секретарь Патриаршего совета по культуре, а по слухам, еще и личный духовник Владимира Путина — эту премию из рук этой общественности получает, в то время как девушки из Pussy Riot находятся в колонии, а введение православных политинформаций в школах кажется уже практически неизбежным)».
«Да в любом тексте Битова, простите тысячу раз, больше благодати, чем во всем томе Шевкунова! — возмущался неожиданным конкурентом Дмитрий Быков. — Архимандрит Тихон (Шевкунов) умеет писать — чего и ждать от выпускника сценарного факультета ВГИКа, ученика великого Евгения Григорьева; чего он не умеет, так это сделать написанное литературой, — но что для этого надо, так просто не сформулируешь».
Досталось «Несвятым святым» и от литературных критиков. Книгу сравнивали с «медовым монастырским пряником», с «русской волшебной сказкой в псевдовизантийских тонах», в которой Емеля едет на печи и, ведомый верой в чудо, преодолевает «искушения» и побеждает врагов.
В действительности же, по мнению просвещенных литературоведов, ничего, кроме анекдотов, в ней нет. Мол, осмысления поверхностны, трактовки непроверяемы, и все это приложено хоть и к интересным, но на бегу сообщаемым историям вроде нелегальной переправки одного печерского монаха на Кавказ, о которой, мол, рассказано исключительно ради незатейливой морали: не будешь причащаться — получишь кирпичом по голове.
Читать дальше
