«Стандартных рецептов нет, — соглашается Наталья Зубаревич, директор региональной программы Независимого института социальной политики. — Крупные моногорода металлургии с большими и модернизированными заводами типа Магнитки или “Северстали” будут жить, я здесь проблем не вижу. Да, им сейчас тяжело, но просто надо пересидеть плохую конъюнктуру, ведь отрасль очень волатильна. А вот небольшие старые заводы в средних городах вроде Златоуста или Верхнего Уфалея фактически обречены, будем честны перед собой. Каждый кризис приближает момент их окончательного закрытия. Но города не умрут, а только сожмутся, теряя индустриальную функцию. Это уже происходит с городками текстильного пояса в Центральной России, а также в моногородах со старыми и неконкурентоспособными предприятиями машиностроения. Там, где градообразующие предприятия не имеют долгосрочных перспектив, нельзя спешить с оптимизацией бюджетного сектора, который поддерживает и занятость, и хоть какое-то качество социальной среды».
Краснотурьинск—Москва
Основные тенденции развития главных экономик мира свидетельствуют, что новый этап глобального экономического кризиса неизбежен
section class="box-today"
Сюжеты
Мировые финансы:
Все иностранцы говорят об этом
Впереди планеты всей
/section section class="tags"
Теги
Мировые финансы
Финансовые инструменты
Долгосрочные прогнозы
Вокруг идеологии
Россия
Россия
/section
В 2014 год мировая экономика вошла, хоть и не оправившись полностью от финансового кризиса и продолжительной стагнации, но подавая первые признаки выздоровления. По крайней мере, если брать в расчет официальную риторику.
В самом деле, ФРС США начала плавно сокращать объем эмиссии в рамках программы QE-3, которая теперь будет на 10 млрд долларов в месяц меньше (75 млрд, а не 85). Состояние рынка труда, который назначен основным индикатором ситуации в американской экономике, вселило в руководство ФРС уверенность. В Евросоюзе поступающая новая статистика подается исключительно как свидетельство эффективности принятых ранее мер жесткой экономии и начала возвращения к росту. И даже объявлен главный пример такого успешного «лечения» — Ирландия, которая в 2014 году переходит от займов МВФ и ЕС к займам на рынке. Пережив падение в 12% ВВП, уже к 2017 году она должна превысить докризисный уровень. Наконец, Китай, где темпы прироста ВВП в 2012 году опустились ниже считавшихся критическими 8%, во второй половине 2013-го вроде как ускорился и по итогам года должен несколько превзойти этот уровень. А передача власти новому поколению китайских политиков, несмотря на некоторую интригу, связанную главным образом с делом Бо Силая, прошла успешно.
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
В общем, кругом сплошной сдержанный оптимизм, который, однако, базируется в основном на неявном предположении, что отсутствие выраженного спада определенно означает начало роста. Между тем это совсем не так. Ведь накопленные за тридцать лет турбокапитализма (1980–2000-е) структурные перекосы в мировом хозяйстве никуда не делись. Пространство для роста не расчищено, поэтому наиболее вероятный сценарий — долгосрочная стагнация при постоянно сохраняющемся риске, что взорвется одна из бомб замедленного действия, заложенных под глобальную экономику.
Америка
Рынок труда не напрасно беспокоит Федеральный резерв. Дело не только в его политическом значении, но и в том, что негативные тенденции на рынке труда — застарелая структурная проблема. С одной стороны, на рынке доминируют корпорации — они-то, в отличие от самого этого рынка, давно восстановились и даже превысили показатели докризисного пика 2008 года (см. графики 1 и 2). С другой — несмотря на сравнительно высокий уровень безработицы (7% при считающемся комфортным уровне 4–5%), занятость населения в целом имеет долгосрочную тенденцию к снижению (см. график 3). То есть улучшение состояния компаний не транслируется в рост занятости.
Более того, по масштабам потери рабочих мест спад конца 2000-х беспрецедентен в послевоенной истории Америки. Нынешний застой на рынке труда сочетает в себе худшие черты кризиса 1948 года (по числу потерянных рабочих мест) и кризиса 2001 года (по продолжительности), превышая по обоим показателям и тот и другой. Но, пожалуй, самое неприятное, что поведение рынка труда после ипотечного кризиса в 2008 году стало очередным свидетельством того, что после окончания холодной войны каждый кризис оказывается все более затяжным. В результате спада 1990 года весь цикл падения и восстановления рынка труда занял 31 месяц, после кризиса 2001 года — 47 месяцев. А после кризиса 2008 года рынок труда так и не восстановился даже спустя почти 70 месяцев, тогда как раньше его падение и восстановление практически никогда не превышало двух лет. Налицо явное снижение способности экономики США создавать рабочие места. Причем и те, что создаются, все хуже оплачиваются: общие выплаты работникам сократились с 51,5% ВВП в 1970 году до 42,6% ВВП в 2012-м.
Читать дальше
