С другой стороны, ставка ЦБ не самый эффективный инструмент для выравнивания курса национальной валюты. «Конечно, повышение ставки на полтора процентных пункта при ослаблении курса на десять процентов за два месяца снижает рентабельность спекуляций, но решающего воздействия не оказывает, — считает Михаил Хромов. — Это больше психологический прием, демонстрирующий готовность ЦБ бороться с резкими скачками курса». А вот где повышение ставок действительно может оказать эффект, так это в дальнейшем сжатии рынка корпоративного кредитования, особенно если «временная» мера окажется долгосрочной. Решение ЦБ уже отразилось на межбанковском рынке: ставка по однодневным кредитам Mosprime по сравнению с концом февраля подскочила сразу на 1,5 п. п., до 8%. Конечно, это не идет ни в какое сравнение с концом 2008 года, когда ставка рефинансирования подскочила на 2 п. п., до 13%, а Mosprime лихорадило до максимума в 25%. Тем не менее банки сейчас действительно испытывают острую нехватку ликвидности и вполне могут переложить возросшую стоимость фондирования на кредиты экономике.
Эксперты, правда, пока не ждут особых проблем. «Влияние, которое ставки ЦБ оказывают на стоимость кредита конечным заемщикам, довольно несущественное, — полагает Михаил Хромов. — Гораздо сильнее, например, зависимость от фактических объемов задолженности перед Центральным банком. Взаимосвязь здесь такая: когда банк сталкивается с проблемами с ликвидностью, он, с одной стороны, прибегает к займам в ЦБ, а с другой — ограничивает кредитование. Это мы, например, видели в 2012 году: у банков, у которых было больше средств ЦБ в пассивах, удорожание кредита шло быстрее. При этом никакой зависимости от ставок регулятора не прослеживалось». Так что повышение ставок даже может сыграть на руку коммерческим игрокам, если им, конечно, удастся решить проблемы с ликвидностью. «Надо понимать, что основным получателем ликвидности от ЦБ являются госбанки, а абсолютное большинство российских банков либо вообще не имеют доступа к этим деньгам, либо получают их в небольших объемах, — отмечает Алексей Буздалин, заместитель генерального директора “Интерфакс-ЦЭА”. — Так что в первую очередь решение ЦБ скажется на ставках крупнейших банков. Эффект от сокращения кредитного предложения с их стороны отчасти даже может быть компенсирован частными российскими банками. У нас давно уже сложилась ситуация, когда госбанки за счет ресурсов ЦБ откровенно демпингуют на рынке корпоративного кредитования. Возможно, этот перекос будет несколько компенсирован».
Еще один вопрос — насколько нынешнее ослабление рубля может подкосить финансовую стабильность банковской сферы. Проблемы здесь, как правило (мы это видели в 2008 году), развиваются по следующему сценарию: банки фондируются из-за рубежа, выдавая компаниям валютные кредиты, которые те в большинстве случаев обслуживают из рублевой выручки. Резкое ослабление рубля приводит к тому, что сначала заемщики, а потом уже и банки расплатиться по займам не могут. Но и здесь ситуация гораздо лучше, чем во время кризиса. «Валютных кредитов на балансах банков существенно меньше, валютная позиция более сбалансирована, — рассказывает Алексей Буздалин. — Отсутствует в масштабах 2008 года рынок евробондов. Валютные кредиты последние годы брали по большей части импортеры товаров — те, кому эта валюта была действительно нужна. А в остальном большинство российских компаний отказывались от валютного кредитования, будучи научены опытом 2008 года».
Все очень нервные
Очень интересные процессы происходили в эти дни на рынке акций. В понедельник 3 марта торги открылись резким падением: индекс ММВБ рухнул на 11% (см. график 2). Потом это падение было частично отыграно, даже несмотря на еще один обвал в четверг; на момент сдачи номера из утраченных в «кровавый» понедельник 11 п. п. рынку удалось вернуть 3 п. п. Вообще, эпитеты и реакции на этот раз были мало адекватны происходящему — напомним, что для нашего рынка пяти-шестипроцентное падение вовсе не является чем-то из рук вон выходящим, причем даже без какого-то серьезного повода.
«Снижение усугубило срабатывание спот-лоссов и маржин-коллов у различных групп участников ввиду маржинального кредита и бÓльших плеч на фоне введения режима торгов Т+2, — сказал “Эксперту” старший управляющий по исследованиям отраслей и рынков капитала Промсвязьбанка Илья Фролов. — Кроме того, не исключены принудительные продажи обеспечения по сделкам репо с отдельными акциями. Реакция рынка на события 08.08.08 была менее острой». Сравнение свежего мартовского обвала с обвалом во время событий в Южной Осетии в августе 2008 года вообще дают любопытную картину. Во-первых, тогда падение было более плавным и не особо заметным на фоне огромнейшего кризисного снижения рынка. Во-вторых, объемы торгов тогда были умеренными. А вот 3 марта объемы торгов оказались рекордными для нашего рынка акций: по индексу ММВБ прошло более 100 млрд рублей, и всю неделю обороты оставались весьма значительными. Такое может происходить, только когда падение «выкупается» — то есть в наличии имеются игроки, которые берут подешевевшие бумаги. И похоже, сейчас такие игроки на нашем рынке есть.
Читать дальше
