Так сложилось исторически — развитие всего Востока России всегда шло при активном участии государства в рамках четких и внятных смысловых парадигм: присоединение, освоение, индустриализация, защита от внешних врагов. Эти подходы давно устарели, но новых пока не выработали. А потому все движется по старинке. В отличие от Дальнего Востока, где значительные пласты хозяйства действительно нужно создавать с чистого листа, Сибирь вполне способна развиваться самостоятельно, опираясь исключительно на собственные силы. В одном только СФО проживает почти 20 млн человек — в три с половиной раза больше, чем в ДФО. И это без Тюменской области с северными округами, по административной прихоти «прирезанной» к Уральскому федеральному округу. Плотность населения здесь также выше, особенно в южной зоне, вдоль Транссиба. Здесь расположены три города-миллионника (Омск, Новосибирск и Красноярск) и несколько агломераций поменьше. Здесь размещены добывающие дивизионы крупных ФПГ и островки тяжелой промышленности, шахтерские моногорода и бывшие «почтовые ящики», уникальный Академгородок и крупные вузы. В постсоветские годы здесь сложились и крупные торговые сети, и местные производственные компании. Здесь, в конце концов, до сих пор живут люди, с гордостью называющие себя сибиряками.
Это не значит, что государство может самоустраниться от развития Сибири. Это значит, что методы управления сибирскими регионами — и по отдельности, и в комплексе — должны стать более разнообразными, системными и долгосрочными.
Жить для себя
«Здесь нет перспектив», «Город сидит на чемоданах», «Расшибусь, но отправлю детей учиться в Москву или в Питер» — от частоты повторения этих фраз во многих крупных и далеко не депрессивных городах восточнее Новосибирска, будь то Красноярск, Новокузнецк или Хабаровск, им перестаешь верить. Сомнения усиливаются, когда в ходе разговора выясняется, что сам респондент лично никуда уезжать не собирается, имеет ярко выраженную местную идентичность, привязанность, укорененность. Либо не уезжает «назло всем, москвичам особенно».
figure class="banner-right"
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Отношение к столичным жителям у сибиряков не слишком доброе: гремучая смесь зависти и презрения. Но сейчас речь не об этом, а о вышеуказанном феномене коллективного сознания сибиряков, преимущественно умственных родов занятий, — расщеплении устоявшихся мифологем и конкретных жизненных траекторий. «У жителей региона существует потребность в признании значимости региона для развития страны в целом и прав жителей Сибири на участие в развитии региона, на признание региональных инициатив и более полную реализацию их интересов при разработке проектов развития Сибири», — делают заключение на основе представительных социологических замеров Алла Анисимоваи Ольга Ечевскаяиз Новосибирского госуниверситета.
Откуда же взялись эти перекосы в сознании? По словам известного географа Владимира Каганского, в советское время связующим элементом страны был ВПК, а сырьевой сектор развивался на периферии. Но после краха СССР все перевернулось с ног на голову. И именно топливно-энергетический комплекс превратился в финансовый и функциональный мотор всей государственной машины. Однако, в отличие от оборонки, ТЭК вполне эффективно может развиваться в анклавах, практически не учитывая потребности развития той или иной территории (см. «Ускользающий эффект Ванкора» ). Это оборонка нуждается в квалифицированных и стабильных кадрах, в науке, в железных и автомобильных дорогах, наконец, которые, в свою очередь, становятся осями хозяйственного и культурного освоения: на них «садятся» города и вся остальная промышленность. А топливно-энергетическому комплексу нужны только трубы. И вахтовые поселки.
«Перемещение сырья и сопровождающих его финансовых потоков в России сегодня напоминает систему водосбора. С мест добычи, расположенных далеко за пределами Урала, мощные сырьевые “реки” перемещаются в Европу, а в последнее время — и в юго-восточном направлении. Далее эти реки сливаются в более крупные и впадают в “моря” и “океаны” глобальной экономики, находя своих конечных потребителей далеко за пределами России. Финансовые потоки, которые в соответствии со схемой, известной большинству читателей со школьной скамьи, должны двигаться в обратном товару направлении, парадоксальным образом движутся в том же направлении, пополняя федеральный бюджет, бюджеты Москвы и Санкт-Петербурга, счета корпораций и их явных и неявных бенефициаров в российских и офшорных банках. И только часть этих потоков, если продолжать аналогию с водосбором, в виде небольших атмосферных осадков возвращается в места добычи ресурсов. В такой системе регионы — поставщики сырья — находятся в положении бедных родственников, которым и с голоду умереть не дадут, но и жировать не позволят», — описывает сложившиеся перекосы Владимир Нефедкин, кандидат экономических наук, старший научный сотрудник Центра ресурсной экономики Института экономики и организации промышленного производства ИЭОПП СО РАН.
Читать дальше
