— Полагаю, когда бизнес наладился, захотелось чего-то новенького.
— Естественно. Вспомнил студенческий клуб, и возникла идея соединить нашу науку с западной. СССР рухнул, нужно же как-то налаживать связи — поездки туда-сюда, ознакомление. Однако этот теоретический развлекательный партнеринг шел как-то туго. Зато по ходу вырисовалась одна вполне практическая идея: крупным фармацевтическим компаниям нужны были партнеры для скрининга веществ.
— Так родился «ХимРар»?
— «ХимРар» родился смешно и вовсе не с этого. Есть такая химическая каталожная фирма Aldrich. У них куда-то исчезли поставщики гексакарбонила, и им сказали, что это вещество есть в России. Мы подрядились, нашли совершенно убитый завод, привлекли бывшего сотрудника, который реанимировал установку и сделал нам бочку гексакарбонила. Под это дело мы создали свое ООО. Название придумали интеллигентное — «Химический раритет», сокращенно «ХимРар». Потом эта «оошка», по которой прошла всего одна эта сделка с той бочкой, приказала долго жить. А когда уже приняли решение строить лаборатории под скрининг веществ, нужно было покупать здания на какую-то фирму. Вот тогда и вспомнили про «ХимРар». Сначала думали поменять название, а потом оставили, тем более что обосновались в Химках.
— Я помню, вы купили там совершенно разрушенное здание и сделали современный комплекс сначала для скрининга…
— Да, это было в 2004 году. Потом решили идти дальше — расширять спектр услуг: по доклиническим, затем клиническим исследованиям. А после замахнулись и на создание собственных инновационных препаратов. Этому во многом способствовала стратегия «Фарма-2020».
— А как возникла идея создания биофармацевтического кластера?
— Благодаря стечению двух не зависящих друг от друга событий. Одно из них — «Фарма-2020». В 2007 году Совбез принял решение возрождать отечественную фармотрасль. Минпром создал специальный департамент. Нас наряду с дистрибуторами и производителями лекарств пригласили участвовать в создании стратегии, поскольку российских разработчиков было раз-два и обчелся. Мы стали отвечать за свою часть, а потом превратились в координатора всех экспертов. И когда задумались, как и кому помогать, то решили, что водичку нужно лить не на всю страну, а под нужный кустик. А что может быть таким кустиком, как не кластер? И тогда меня многие поддержали, что центром кластера должны стать вузы. Так для одного из кластеров был выбран МФТИ.
Второе событие было связано с долгопрудненским лицеем, в котором учились мои дети и дети моих друзей. Лицей замечательный, ваш журнал о нем тоже писал (см. «Концептуальное дитя», «Эксперт» № 20 за 2011 год). Но один скандальный папаша начал там донимать директора. На лицей обрушились проверки. Отчасти они были связаны с тем, что родители скидывались на нужды школы, ютившейся в детском саду. Мы-то знали, что директор копейки не возьмет, но, чтобы пресечь любые слухи, создали некоммерческое партнерство — фонд отцов-спонсоров. Когда организовался фонд, нужно было чем-то кроме бытовухи заняться. Организовали всякие программы для школы и института, мероприятия, стали пробивать строительство здания для школы. И пробили: в этом году его введут в строй. Здесь будет школа, потом еще пансион, всякие комплексы... Этот лицей на самом деле играет большую роль: он готовит классных ребят к поступлению в МФТИ. И кроме того, является магнитом для родителей. Все стремятся туда устроить детей, потому что образование там на высшем уровне. Кстати, некоторые из наших ученых, возвращающихся в Россию, в первую очередь думают, как пристроить своих детей в приличное место. Когда известная компания Abbyy, делающая электронные словари, искала место для дислокации, она обратила внимание на окрестности Долгопрудного в том числе и из-за лицея.
— Насчет дислокации вокруг МФТИ и других образовательных вузов — вопрос ведь спорный? Это не наша история. Ведь наша наука гнездилась в академических институтах…
— Да. И в Минпроме это тоже понимали и, тем не менее, сделали ставку на вузы. Сейчас ведь конкурентным преимуществом является инновационное разделение труда в отличие от индустриального, которое было, когда создавались кластеры XX века вокруг рудников и портов. В инновационном разделении труда рудой или золотом как раз является инновационная молодежь. Поэтому прижились инновационные кластеры в США и Европе — они создавались на базе университетов. Мы тоже должны возрождать фарму на основе новых, а не старых укладов.
Читать дальше
