Много легенд ходит вокруг фирмы «Зингер» — известной фирмы, которая тогда делала в основном швейные машинки. У нее были представительства по всей России, включая Владивосток. Я не придерживаюсь точки зрения, что «Зингер» была шпионской организацией. Это была нормальная экономическая структура, которая, естественно, собирала информацию экономического плана, для того чтобы развивать свой рынок, чтобы знать, где продажи лучше, где хуже. Это нормальная экономическая деятельность. Но в условиях войны там никакой агентуры не надо иметь, ничего не надо иметь — вся информация, которую собирали эти представительства, естественно, уходила в Германию.
— Страшно даже себе представить…
— Сегодня принятые в начале войны меры зачастую рассматриваются как элемент шпиономании какой-то. А что было делать царскому правительству в этих условиях? Поэтому наиболее одиозных личностей, которые какие-то позиции в разных регионах России занимали, интернировали, из центральных областей в Сибирь высылали. И в определенной степени эта разведывательная машина была парализована. Но до начала войны она функционировала и, естественно, всю экономическую информацию в Германию поставляла.
Еще один компонент. У нас и в армии, и в дипломатическом ведомстве, и в других государственных структурах было очень много этнических немцев. Я такой пример приведу. Александр Баумейстер, это малоизвестная такая фамилия. Но в области спецслужб она достаточно известная. Он родился в семье немецкого коммерсанта в Санкт-Петербурге. И жил там до начала войны. Образование получил. И как германский подданный, в начале войны уехал в Германию, а он был старший лейтенант запаса германской армии. Естественно, проработав столько времени в Петербурге, имея знания определенные, в том числе военные, он сразу попал в систему разведки. И этот Александр Баумейстер возглавлял всю агентурную разведку германской армии на российско-германском фронте. То есть в немецкой разведке были люди, которые очень хорошо Россию знали и связи имели. И таких не один человек был.
Конечно, разведка в чистом виде, разведка Генерального штаба тоже велась, как правило, за счет отправки разведчиков под видом коммерсантов. В нашем сегодняшнем понимании это визуальная разведка. То есть они не вели агентурной разведки, они не вербовали никого у нас. Им не нужно было этого делать. Потому что немецкие экономические структуры им давали полную картину происходящего в нашей промышленности. Чего мы в Германии, естественно, не имели.
Вот и представьте себе: у контрразведки те проблемы, о которых я до этого говорил, и в то же время у нас немецкое засилье в определенных отраслях промышленности. Это заставляло российские власти принимать упреждающие меры, прежде всего не основанные на доказанности какой-то шпионской деятельности. Другого варианта не было. Если есть какие-то подозрения, то легче просто из военной полосы (а Петербург входил в зону военных действий) выслать человека в Сибирь, и вопрос закрыт. Пускай он там сидит — с учетом войны, плохой дорожной системы, отсутствия телефонной связи он ничего не сможет никому передать. И вот все эти обстоятельства некоторые исследователи, в том числе и зарубежные, подают как исконное, присущее России стремление искать кругом врага. Многие гражданские историки начали писать, что именно в России, подчеркиваю, именно в России была развита шпиономания. Что это характерная черта России.
А что, в Германии не было шпиономании? А что, во Франции не было шпиономании? Достаточно сказать, и это очень известный факт, что во Франции в 1917 году арестовали начальника разведки и контрразведки всей страны по подозрению в немецком шпионаже. И только смена правительства позволила ему через какие-то связи в итоге освободиться. О чем это говорит?
Дело Мясоедова
— А в России какие были наиболее громкие шпионские дела?
— Наиболее характерно дело жандармского подполковника Мясоедова. Его часто подают как жертву режима, но моя позиция, и ее поколебать пока никто не может: он возможно являлся немецким шпионом. Прежде всего, Мясоедов за период своей службы жандармским офицером на станции Вержболово, пограничной станции с Восточной Пруссией, запятнал себя участием в различных контрабандных операциях. Далее, жандармский офицер женился на еврейке — по тем временам это вообще выходило за все нормы поведения офицера этой службы. Были кодексы чести определенные. Некоторые его пытались оправдать, в том числе английский историк Фуллер, который в своей вышедшей в 2009 году книге «Тайный враг» продвигает мысль о «российской шпиономании» (кстати, во всей книге он называет Мясоедова по имени и отчеству, то есть делает из него героя).
Читать дальше
