figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
— Население Приднестровья составляет всего около полумиллиона человек — меньше, чем один административный округ Москвы. И тем не менее у вас функционируют собственные министерства и присутствует ряд серьезных и дорогостоящих государственных атрибутов. Насколько это целесообразно?
— У нас не было возможности переложить часть полномочий на соседа и не создавать отдельные государственные структуры. Поэтому пришлось формировать все элементы государственности у себя в полной мере. Так, у нас собственная денежная система со стабильной валютой (один приднестровский рубль равен примерно трем российским рублям). Мы не могли в данном случае воспользоваться российским рублем — как минимум потому, что отсутствие у нас эмиссионного центра вынуждало бы не только завозить валюту из России (с которой нет общей границы), но и постоянно пополнять ее объем.
Основу нашей экономики составляет мощный реальный сектор. Да, наши молдавские оппоненты на протяжении последних 20 лет обвиняют нас в том, что мы отделились и забрали промышленность. Однако в реальности в Приднестровье было сосредоточено менее 40 процентов всего промышленного потенциала Молдавской ССР, и разница между нами и Молдавией в том, что свой потенциал Приднестровье в целом сохранило. Так, одно из крупнейших предприятий — Молдавский металлургический завод, построенный еще в восьмидесятые годы, — в девяностые прошло полную модернизацию. Кроме того, приднестровцы смогли создать новые предприятия: заводы по консервированию сельхозпродукции и шоковой заморозке продуктов, предприятие по выращиванию осетров, выпускающее черную икру.
А что стало с теми 60 процентами, которые остались в Молдавии? Что произошло с заводами «Сигнал», «Мезон», заводом «Альфа», выпускавшим телевизоры, Кишиневским тракторным заводом? От них не осталось и следа. На территории завода «Сигнал», который первым в СССР начал производить компьютеры, сейчас работает гипермаркет, на территории «Мезона» — крытый рынок.
— Но как вы решаете проблему выхода на внешние рынки?
— По идее, мы и не должны были ее решать. В 1997 году в Москве президентами России, Украины, Молдавии, Приднестровья, а также действующим председателем ОБСЕ был подписан меморандум, в котором, в частности, прямо говорилось о свободе внешнеэкономической деятельности Приднестровья. Мы пользовались этим правом до 2001 года, когда Молдавия по подсказке западных покровителей ввела режим блокады. Для нас это стало проблемой — экономика Приднестровья экспортно ориентированная (тут много предприятий и мало населения для собственного рынка), и если нас лишат экспорта, то государство не продержится и нескольких месяцев.
В 2001 году нас спасла Украина, которая не поддержала блокадные действия Молдавии. В результате наша экспортная продукция снабжалась таможенным оформлением Украины и выходила за рубеж через ее территорию. В Кишиневе стали пытаться договориться с Киевом, и сделать это удалось после «оранжевой революции». Тогда лишь вмешательство России спасло ситуацию и позволило облегчить режим санкций.
Вначале Кишинев требовал, чтобы все импортно-экспортные потоки из Приднестровья проходили таможенное оформление в Молдавии (с уплатой соответствующих платежей). Это могло привести к тому, что сырье к нам завозить стало бы нерентабельно, предприятия бы остановились. Тогда опять же благодаря заступничеству России Молдавия согласилась с тем, что приднестровский импорт может идти и через Украину. Однако товары на экспорт приднестровцы все равно обязаны привозить в Молдавию, там оформлять на таможне, а затем уже везти в нужных направлениях, из-за чего наши предприятия платили в бюджет Молдавии от 30 до 50 миллионов долларов ежегодно. И это не говоря уже о дополнительных издержках и повышении себестоимости продукции, связанных с перевозками.
— Ваш основной рынок сбыта Россия?
— До 2006 года около половины всей продукции действительно шло в Россию. После начала блокады ЕС предоставил определенные преференции для наших компаний на европейских рынках, а торговля с Россией, напротив, искусственно затруднялась. В результате сегодня экспорт в ЕС достигает примерно 30 процентов, а на Россию приходится менее 14 процентов (крупнейшим экспортным направлением является Молдавия с показателем 35 процентов). Однако проблема в том, что эти преференции будут действовать лишь до конца 2015 года. И если договориться не получится, то с 2016-го вся продукция, которая пойдет в ЕС, будет считаться «продукцией неизвестного происхождения» и облагаться дополнительными тарифами. Что сделает ее попросту неконкурентоспособной.
Читать дальше
