figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Однако политическая система оказалась весьма труднореформируемой. Выборы показали, что административные аппараты в регионах и связанные с ними элиты адаптировались к новым условиям, сохранив наработанную годами практику. Так, в большинстве регионов электоральное поле подверглось зачистке, действительно сильные оппоненты региональной власти покинули кампанию (например, Раиль Сарбаевв Башкортостане, Александр Руцкойв Курской области и ряд других). Делалось это с применением административных рычагов и разного рода правовых уловок, чему яркий пример — «двойные подписи» муниципальных депутатов на губернаторских выборах, провокации при сборе этих подписей и т. д. До избирательной кампании часто не допускали даже заведомо непроходных, слабых игроков, почти повсеместно оставив в игре спарринг-партнеров врио губернаторов.
Все политические баталии имели место в период до регистрации кандидатов. Большая их часть прошла не публично, без участия избирателей. Попытки провести открытые праймериз, привлечь общество к участию в кампании закончились стандартными плакатными мероприятиями (при этом в Москве некоторые победители праймериз в итоге не были выдвинуты в качестве кандидатов). Дебаты нигде не получились, врио губернаторов традиционно не принимали в них участия. Агитационная кампания вообще была настолько вялотекущей, что нельзя было понять, проводятся выборы реально или их отменили, забыв проинформировать об этом общественность.
Там, где оппоненты врио губернаторов дошли до финиша, и там, где была интрига (эксперты называли до пяти регионов из тридцати, в том числе Астраханскую и Мурманскую области; на практике более или менее интересной в день голосования ситуация оказалась в Якутии), все равно было заранее ясно, кто в итоге окажется лидером.
Вообще, политические преобразования не изменили главного принципа: действующая власть всегда побеждает. С ней можно конкурировать, но ее нельзя победить. Федеральный центр проводит политику обновления кадров, уходят неизбираемые, проштрафившиеся губернаторы. В целом система стала аккуратнее и вежливее. Но если лицо получило статус «врио», то оно будет избрано.
Аналогичным образом действуют и сами губернаторы. Все кадровые и политические конфигурации создаются до начала выборов, и избирателю нужно просто утвердить готовый дизайн-макет. При этом, выражаясь фигурально, в бюллетене есть только квадратик «да», возможности отказать в утверждении не существует. Реальная электоральная альтернатива — это или прийти, или не прийти на выборы. То есть сказать «да» или промолчать.
Политические декорации
Несколько живее проходят парламентские выборы. Тут более разнообразное на первый взгляд политическое предложение — есть разные партии, между ними идет борьба. Однако и здесь, по существу, нет публичной политики. Ее место занимает тактическое электоральное оппонирование, созданное технологами и практически не привязанное к актуальной повестке.
Это хорошо видно по прошедшей кампании — в ней слабо прозвучали темы, касающиеся положения страны в связи с украинским конфликтом и санкциями. Не была полноценно разыграна даже «патриотическая», государственническая карта. Политический курс вообще обсуждался вяло, вся суть кампании свелась к представлению партийных брендов.
Одна из главных причин этого — в слабости партийной системы, ее неспособности сформировать полноценное общественно-политическое представительство и модерировать дискуссию в стране. Задача партий — представлять различные сегменты общества и предлагать политические альтернативы. Но этого не происходит в современной России. Наши партии — это бренды, чаще всего имеющие лишь условную идеологическую привязку. Они не располагают ни кадрами, ни экспертным потенциалом, чтобы формировать политические программы. Складывается впечатление, что они к этому и не стремятся, довольствуясь теми скромными, но гарантированными результатами, которые традиционно получают (15, 10% голосов и т. д.).
За двадцать лет существования у нас многопартийной системы в ней так и не сложились четкие идеологические течения. В частности, остается нереализованным левый политический проект, несмотря на очевидный количественный «перегруз» левого партийного фланга. В стране нет левой оппозиции, которая могла бы оппонировать неолиберальному экономическому курсу, смягчать связанные с ним социальные издержки. Это было хорошо видно на примере дискуссий вокруг пенсионной системы, в которой голоса «левых» не были слышны вовсе. Вместо этого — пустая и набившая оскомину риторика о «бабушках», состоянии ЖКХ и дорог. И абстрактная критика власти.
Читать дальше
