Б Соколов - Булгаков

Важной причиной негативного изображения Алексея Васильевича в "Девушке с гор", возможно, было то, что Слезкин сознавал моральное превосходство Булгакова. Ведь автор Ю. С. С. не поступался своими убеждениями в антигуманности и разрушительности революции, не желая признавать ее даже в конъюнктурных целях. Сам же Слезкин, выходец из дворянской семьи, сын генерала, в студенческие годы примыкал к большевикам, а в революцию 1905-1907 гг. в большевистской фракции на юридическом факультете Петербургского университета даже редактировал альманах "Грядущий день", с антибольшевистским булгаковским фельетоном "Грядущие перспективы" никак не связанный, и будущее России представлявшим совсем по-другому. Позднее писатель отошел от большевиков ради занятия литературой, и в начале 20-х годов принимал советскую власть уже не по внутреннему убеждению, а лишь с целью обеспечить себе возможность добывать средства к существованию литературным трудом. В искренность автора "Девушки с гор" Булгаков не верил, а тот, в свою очередь, не мог простить своему другу отказ демонстрировать лояльность новой власти.

В Ю.С.С., писавшемся, когда отношения между Булгаковым и Слезкиным еще не претерпели драматического ухудшения, тем не менее отмечалась некая беспринципность, свойственная персонажу статьи: "Галдин (герой романа "Помещик Галдин" (1911). - Б. С.) Ю. Слезкина и Карамзинов Достоевского люди одной среды, но лишь стоящие на ее крайних полюсах. Первый - барская деревня, второй - лощеный европеизм. Первый - низ лестницы, второй - ее верхушка.

И тех и других Ю. Слезкин умеет писать, но, изображая их, проникаясь их чувствами, в те моменты, когда становится особенно выпуклым, являет волей-неволей и сам черты Карамзинова. И быть иначе не может. Фигура из злобного гениального пасквиля Достоевского (столь резко аттестует Булгаков роман "Бесы" (1871-1872). - Б. С.) - тонкий наблюдатель, известный писатель". Когда в "Белой гвардии" во сне перед Алексеем Турбиным предстает Карамзинов как кошмар "в брюках в крупную клетку" и глумливо произносит свою замечательную фразу: "русскому человеку честь - одно только лишнее бремя...", в этом образе при желании можно найти что-то не только от героя Достоевского, но и от Слезкина, готового в своих произведениях поступиться честным изображением действительности ради соображений идеологической конъюнктуры.

Не исключено, что Ю. Слезкин послужил прототипом еще одного булгаковского персонажа. В Ю. С. С. главный герой назван маркизом - "со своей психологией европеизированного русского барчука, с его жеманфишизмом, с вычурным и складным языком маркиза ХХ-го столетия, с его пестрыми выдумками". Здесь - не только констатация аристократического происхождения писателя и соответствующего содержания его романов (из жизни дворянства), но и указание на связь автора "Помещика Галдина" с литературой XVIII века, причем не русской, а французской. Булгаков утверждает: "Когда читаешь Слезкина, начинает казаться, что он опоздал родиться на полтораста лет. Ему бы к маркизам, в дворянские гнезда, где дома с колоннами. В мир фижм и шитых кафтанов, в мир, где мужчины - вежливые кавалеры, а дамы с томными лицами - и манящи, и лживы, и прекрасны". Для автора Ю. С. С. Слезкин это "маркиз, опоздавший на целый век и очутившийся среди грубого аляповатого века и его усердных певцов". Герои Слезкина "не жизнеспособны и всегда на них смертная тень или печаль обреченности", и потому "о смерти пишет печальный маркиз-беллетрист". В пьесе "Бег" (1928) выведен полковник белой армии гусар маркиз де Бризар (можно вспомнить часто поминаемого в Ю. С. С. гусара Галдина, которому пришлось везти в экипаже мертвое тело, выдавая его за живого человека). Он - тот же аристократ конца XVIII или начала XIX в., волею фантазии драматурга брошенный в водоворот гражданской войны 1920 г. и оказавшийся убежденным палачом. Де Бризар в конце концов сходит с ума и исполняет балладу Томского из оперы П. И. Чайковского (1840-1893) "Пиковая дама" (1890) по пушкинской повести: "Графиня, ценой одного рандеву, хотите, пожалуй, я вам назову...". При этом помешавшийся маркиз принимает Белого Главнокомандующего за императора Александра I (1777-1825) и, смешивая времена и эпохи, рапортует: "Когда будет одержана победа над красными, я буду счастлив первый стать во фронт вашему величеству в Кремле!", что в контексте происходящего воспринимается собеседником просто как несвоевременное выражение крайних монархических взглядов, весьма распространенных в белой армии. Достаточно сказать, что безумный де Бризар здесь почти дословно цитирует ироническую фразу, которой в своей книге "Белые мемуары" (1923) И. М. Василевский (Не-Буква) (1882-1938), первый муж второй жены Булгакова Л. Е. Белозерской, характеризует юнкера врангелевской армии А. Вонсяцкого, крайнего монархиста, а потом одного из лидеров русских фашистов: "Я бесконечно счастлив, что сегодня на том свете я смогу стать во фронт его величеству". Де Бризар - это вариант судьбы героя Ю. С. С., если бы тот был не писателем, а военным, как его дед. Булгаков писал о Слезкине: "Манерный и утонченный человек - писатель в цилиндре, сжав тонкие губы, смотрит со стороны на жизнь, но общего с ней ничего не имеет и не желает иметь. Его грезы в чем-то другом".