Б Соколов - Булгаков

Не исключено, что та часть М. м., где идет речь о пушкинском "Евгении Онегине" (1823-1831), присутствовала и в одноименном булгаковском фельетоне. Строки из романа в стихах пародийно противопоставлены крестьянским восстаниям 1917 и последующих годов: "Барин жил хорошо, воистину хорошо. Разве не памятны времена еще Онегина?

А уж брегета звон доносит,

Что новый начался балет...

Так в течение многих десятков лет в урочное время звенел золотой брегет, призывая от одного наслаждения к другому.

И так тянулось до наших дней.

Но однажды он прозвенел негаданно тревожным погребальным звоном и подал сигнал к началу невиданного балета".

В фельетоне "Евгений Онегин" могла присутствовать и следующая характеристика Пушкина из М. м.: "За поэтом, как бы он ни был гениален, всегда, как тень, вставал его класс.

Из каждой строки гениального Пушкина он, класс, глядит, лукаво подмигивая.

Утонченность великая, утонченность барская. Гениальный дворянин.

Раба Пушкин жалел, ведь не мог же полубожественный гений не видеть

барства дикого.

Но духом гений, а телом барин, лишь чуть коснулся волшебным перстом тех, кто от барства дикого стонал непрерывным стоном.

Воскликнул:

Увижу ль я, друзья,

Народ неугнетенный?

И ушел от раба, замкнулся в недосягаемые горние духа, куда завел его властный гений".

Пушкина Булгаков в плане поэтического мастерства, безусловно, ставил гораздо выше Некрасова, к которому определение гениальный в М. м. не применил ни разу. И вряд ли "месть" Некрасова дворянскому классу встречала сочувствие будущего автора "Белой гвардии". Некрасовская поэзия объективно звала народ "к топору". Булгаков же в "Записках на манжетах" увещевал: "Не надо злобы, писатели русские!" А вот некрасовское сострадание крестьянству разделял и соглашался с редактором "Современника": дворянство внесло свою лепту в то, что чаша народного гнева переполнилась. Даже в любимом Пушкине Булгаков осуждал то, что называл "барством". Антидворянские чувства, выраженные в М. м., заставляют усомниться в монархических симпатиях Булгакова, по крайней мере, после 1917 г.

"НАЛЕТ", рассказ, имеющий подзаголовок: "В волшебном фонаре". Опубликован: Гудок, М., 1923, 25 дек. В Н. впервые в булгаковском творчестве появляется сцена, ставшая позднее одной из наиболее важных в пьесе "Бег" (1928). В рассказе красноармеец Стрельцов перед лицом неминуемой смерти обличает захвативших его в плен бандитов (возможно, петлюровцев, так как действие происходит на Украине) и гибнет, не проявляя страха перед своими палачами. В "Беге" - гневные слова в лицо генералу-вешателю Хлудову бросает вестовой Крапилин, однако потом малодушно просит пощады, что, впрочем, не спасает его от петли. В Н., несомненно, отразились воспоминания Булгакова о происшедшем на его глазах убийстве еврея петлюровцами в Киеве у Цепного моста в ночь со 2-го на 3-е февраля 1919 г., запечатленном в рассказе "В ночь на 3-е число" (1922) и романе "Белая гвардия" (1922-1924). Однако главный герой Н. еврей Абрам чудом остается жив после расстрела, а погибает только его русский товарищ Стрельцов. Сам расстрел происходит у штабелей дров, как и потрясшее Булгакова убийство. В Н. дрова, много лет спустя привезенные в клуб, где работает Абрам, провоцируют его на воспоминания о происшедшей трагедии. Показательно, что и в Н., и в рассказе "Я убил", и в пьесе "Бег" герои решаются на открытый протест против насилия с риском для жизни. Стрельцов, как и Крапилин, - явно из народа, а не из интеллигенции, чем, вероятно, Булгаков и объясняет его смелость, тогда как более интеллигентный Абрам во все время налета испытывает одно только чувство сильнейшего страха.

"НЕДЕЛЯ ПРОСВЕЩЕНИЯ", фельетон. Опубликован: Коммунист, Владикавказ, 1921, 1 апреля. Это - единственный известный пока фельетон, опубликованный Булгаковым на Северном Кавказе после ухода оттуда белых. Обстоятельства, связанные с появлением Н. п., описаны Булгаковым в рассказе "Богема" (1925):

"Фельетон в местной владикавказской газете я напечатал и получил за него 1200 рублей (по ценам того времени этого хватило бы на пропитание не более чем на один день. - Б. С.) и обещание, что меня посадят в особый отдел, если я напечатаю еще что-нибудь похожее на этот первый фельетон... За насмешки". Ни содержанием, ни художественными достоинствами Н. п. Булгаков не был удовлетворен, о чем и сообщил в письме сестре Вере 26 апреля 1921 г.: "...Посылаю тебе мой последний фельетон "Неделя просвещения", вещь совершенно ерундовую, да и притом узко местную (имена актеров). Хотелось бы послать что-нибудь иное, но не выходит никак..." До сих пор остается загадкой, что же рассердило в Н. п. редактора "Коммуниста" Г. С. Астахова, одного из наиболее ревностных гонителей Булгакова (см.: "Записки на манжетах"). Возможно, его гнев вызвало ироническое отношение к "насильственному просвещению": неграмотного красноармейца в приказном порядке посылают на оперу Джузеппе Верди (1813-1901) "Травиата" (1853), а он мечтает посмотреть слона и клоунов в цирке. В "Собачьем сердце" (1925) превращенный из собаки в человека "пролетарий" Шариков тоже будет предпочитать цирк всем другим видам искусств (кстати, ему доведется, в отличие от героя Н. п., все-таки увидеть цирковую программу со слонами).