Игорь Эйдман - Новая национальная идея Путина

1. Сохранившиеся советские пороки.

Идеологизированная, агрессивная внешняя политика с претензией на мессианизм. Мания внешнеполитического величия. Конфронтация с Западом, ведущая к новой холодной войне.

2. Заимствованные пороки капитализма.

Территориальная и экономическая экспансия в интересах крупного бизнеса.

3. Постсоветский синтез.

Декларируемое идеологическое противостояние с «Гейропой» и «американской гегемонией в мире». Претензия стать опорой консервативных, христианско-клерикальных и ксенофобских сил в «русском» и всем остальном мире. Стремление подчинить себе соседей, в том числе военной силой, восстановить советскую империю и статус сверхдержавы под новым идеологическим соусом. Политика территориальных захватов (скрытых или откровенных) и аннексий.

Сторонники рыночного фундаментализма и «советского возрождения» одинаково неспособны быть по-настоящему последовательными критиками путинского режима. Они всегда будут выступать за сохранение одной из ипостасей (советской или «капиталистической») этой системы-монстра. Такие «оппозиционеры» при изменении курса власти в близком им направлении, как уже не раз было, будут вновь ее поддерживать.

Симпатии широких масс российских граждан за пределами стандартного «либерального гетто» получит та оппозиция, которая будет предельно жестко разоблачать обе ипостаси путинского режима: заимствованную у «дикого капитализма» и унаследованную у советского «социализма». Именно за такой оппозицией будущее.

Майор Путин отложил книжку и засмеялся: «К перестройке вся страна стремится. Ха, ха, ха! А, стихам-то, чуть, не сто лет». Сидевший впереди пожилой немец, с недоумением обернулся и строго посмотрел на веселого соседа, неприметный внешний вид которого сочетался с каким-то хулиганским огоньком в глазах.

Майор ехал из Дрездена, где он служил в местной резидентуре КГБ, в однодневную командировку в соседний Лейпциг. О тайной встрече с представителем советской разведки несколько дней назад попросил высокопоставленный офицер из Лейпцигского управления Штази. Все подобные контакты были возможны только в рамках официального сотрудничества между спецслужбами. Поэтому, формально, русские не должны были выходить с ним на связь. Однако необычное письмо человека из Штази заставило КГБ отойти от установленного порядка и командировать в Лейпциг одного из лучших в Саксонии сотрудников. Чтобы не привлекать внимания немецких коллег, Путин поехал в командировку не на служебной машине, как обычно, а в электричке.

Книга, которую читал разведчик, называлась «Антология русской сатирической поэзии начала 20 века». Он не любил стихи. Тоненький томик оказался у него случайно. Какой-то умник подарил жене на день рождения. Утром, собираясь впопыхах, схватил с полки книгу, толком не рассмотрев названия. Ну, раз уж взял, начал со скуки листать. И не пожалел, повеселился.

Владимир Путин родился в пролетарской семье, где знали цену времени и не тратили его на стихи и другие эстетские глупости. В мире его родителей, для того чтобы выжить, надо было работать в «поте лица своего». Он хорошо знал этот суровый, жертвенный мир. Но жить, как родители не хотел никогда. Его интересовали другие «миры», существующие по иным законам. В них люди не выживали, а наслаждались жизнью.

Обдумывая «делать жизнь с кого», пред тем, как вслед за поэтом, придти к известному ответу про «товарища Дзержинского», он, будучи человеком рассудительным и неторопливым, долго взвешивал достоинства и недостатки разных питерских «миров».

Среди соседской шпаны был популярен полублатной мир фарцовщиков, карточных шулеров, цеховиков. Это была веселая жизнь, много денег, красивых женщин и вещей. Но, люди из этого мира были слабы и беззащитны перед властью. В любой момент их могли опрокинуть из комфортного существования на не струганные доски тюремных нар.

Более развитых приятелей притягивал богемный мир артистов, молодых писателей и художников. Там тоже было весело, хотя иногда и голодно. Но его не устраивала в богеме не только бедность. Он знал, что люди искусства во все времена были слугами, шутами королей. Они развлекали власть предержащих. А те их кормили или, наоборот, наказывали за дерзость. Ему же всегда хотелось быть с хозяевами, а не со слугами.