Юрий Черниченко - Хлеб

Грешен, я и Василию Стефановичу Белашову рассказал кулундинскую историю, которой уже второй десяток лет. Алтай тогда внедрял «пропашную систему», пар клеймили «гулящей землей», «чумой земледелия». В одном районе — партактив, готовят к выступлению пожилого казаха: «Толеухан, ты — авторитет, поддержи людей из Барнаула». Он поддержал. «Правильно говорит представитель, занятой пар — хорошо, занятой пар — полезно… Только занимаешь — отдавать надо! Один раз занял, не отдал, два раза занял — больше в ауле не верят, спичек не дадут!» Вылущил самую суть, разнеслось по степи.

Отличие донской ситуации от алтайской в том, что в Барнауле-то было единство слова и дела: пары и запрещали, и пытались витийствами гибких ученых это обосновать. На Дону же вслух рекомендуется одно, стыдливо делается другое. Да чистый пар тут и не скомпрометируешь. На парах-то и воцарилась озимая пшеница, как правящая культура юга.

Перед войной озимь на Дону сеяли почти исключительно по «отремонтированным» полям, тем-то и объяснялась белковая слава пшениц и внутри страны, и на внешнем рынке (из Ростовской области, Кубани, Ставрополья ежегодно экспортировалось до двух миллионов тонн озимой лучших кодовых номеров). Гонение на пары на рубеже пятидесятых — шестидесятых годов привело к острой нехватке пищи в почве. Агрохимслужба засекла: в 1968 году общий приход питательных веществ в пашню тихого Дона с удобрением и парами составил 120 тысяч тонн, вынос с урожаем достиг 430 тысяч. Дефицит («занимаешь — отдавать надо!») определился в 310 тысяч тонн. В один только год! Естественно, что и белковая наполненность зерна упала до неведомых прежде тринадцати процентов.

Но и наружный, всем понятный вал находится здесь в такой ясной зависимости от паров, что хоть школьную пропорцию строй. В шестидесятые годы совхоз «Гигант», поддавшись поветрию, все совершенствовал и совершенствовал структуру, пока урожайность не покатилась под уклон (минус четыре центнера за шесть лет), а общий намолот при увеличенном, совершенном засеве не упал на 8,8 тысячи тонн. А ввели только двадцать процентов парового клина — урожай в четыре сезона возрос на семь центнеров, валовой сбор — на девять тысяч тонн, причем возрождено производство сильной пшеницы. Прямо агровариант притчи об Антее: оторви «Гигант» от паров — и нету гиганта.

В идеале «отремонтированное» поле должно давать удвоенный урожай, восполняя год простоя. В наиболее засушливых районах (Заветинском, Ремонтненском, в Зимовниках) «дубль» прослеживается четко. Ну, а если до желаемых двухсот процентов не хватает двадцати, тридцати — основание ли это изгонять пар? Разве один только год длится последействие, разве запас питратов, очистка от сорняка ничего не стоят? Разве сама гарантированность сбора при «водяном отоплении» увлажненной почвы не важна? Ведь даже в 1972-м вся донская озимь по парам исправно перезимовала — не то бы остались без семян… Зачем же мы, как выражается Бараев, стараемся сеять больше, чтоб собирать меньше?

Пишешь такое — и вроде самоплагиатом занят. Ведь «все это было когда-то»: и сравнения сборов, и ссылки на последействие, и аргумент надежности. Было! Когда от «пропашной системы» освобождалась целина, а пресса ей в том помогала. Ну — доказано, усвоено, уже сильная пшеница с Оби — Ишима пошла. И что ж — «опять за рыбу гроши», переписывать собственные старые книжки?

Никто не отменял правительственного постановления 1955 еще года о планировании посевных площадей снизу. Помню, газетный лист с этим документом я повесил у себя на целине, на бревенчатой стенке, как украшение, отраду для глаз. Никто не отменял узаконенного мартовским Пленумом ЦК в 1965 году принципа доводить хозяйствам твердый план на поставки, а не на посевные площади. Наоборот, в подтверждение этого курса постановление ЦК КПСС о работе Алтайского крайкома с кадрами на селе категорически потребовало: «Не допускать подмены специалистов в решении вопросов, за которые они несут персональную ответственность… Надо создать такую обстановку, при которой указания специалистов по вопросам технологии сельскохозяйственного производства являлись бы законом». А все исходит из ключевого положения, из ленинского наказа, его на мартовском Пленуме ЦК напомнили:

— Надо же научиться ценить науку, отвергать «коммунистическое» чванство дилетантов и бюрократов, надо же научиться работать систематично, используя свой же опыт, свою же практику!