Юрий Черниченко - Хлеб

Тишина, закатное солнце, соболиная хвоя лиственниц и зеленая пучина меж их рядов… Как резки желтые ягоды облепихи, как белы стволы берез и как жалко, до внезапного молчания жалко, что снега своей тяжестью обломали столько ветвей у сосен!

Петру Васильевичу, говорит Богачев, теперь ничего не страшно — все равно напишут, как старому Нестеру на памятнике: «Человеку, украсившему землю…» Да впрямь ли ложился под трактор Нестер Шевченко, не давая распахать песчаную гриву, не легенда ли тут, чтоб Кулунде освятить свою войну с пылью? Кто видел, кто поднимал его? Нет, ложился, все точно, уже и в музее отражено, только вот сад померз, какой Нестер, уже опальный, снятый с постов, сажал и холил…

А Бакуленко Борис, тот бригадир-«крошка», что дрожки свои будто меж ног носил? Уехал, болеть стал. А Вася Леонов — ведь он действительно герой был? С переломанной ногой — гусеницей отдавило — в буран довел трактор от Рубцовки до совхоза… Ни слуху, с концом. Жестовский приезжал, Яков Васильевич, ему элеваторы показывают, памятник на «Ильичевом поле», где он пахал ленинским трактором, а старик одно: «Куда размотали народ?»

Нет с нами Кости Прудникова, доброго смеха Кулунды, и мы просто вспоминаем, как он в Завьялове выдал бабкам Рогового за славгородского попа, как напугал Акимочкина, явившись к нему в школу в темных очках и назвавшись заведующим крайоно…

А вечер переходит в белую ночь — они есть, есть на Алтае! Вода Кулунды на полночной заре тепла и мягка необычайно, бьют перепела, и Гришаков белым китом стонет на отмели от наслаждения.

Дорогой свет фар выхватит то тушкана, то плутоватого корсака, Богачев комментирует — вот тут Веселенькое было, кто-то и теперь пишет: «родился в поселке Веселенькое»… На восходе, дома, он кормит нас невыразимой окрошкой из погреба, и мысль о сне не приходит в голову, а вертится в ней беззаботное, подхваченное на току у давних студентов МЭИ: «Что Москва? Ерунда. Кулунда — вот это да!»

Уже третье июля, а ни росы на траве, ни облачка в небе. Барометр в управлении окаменел на «ясно».

— За что же такая казнь? — вдруг говорит Богачев, и нечего ответить ему, но можно понять, как он разучился петь.

Рассчитываем: если б влило сегодня, еще возможен урожай 1962-го — пять и две десятых центнера по району. Протянет три дня — шестьдесят пятый, то есть 2,6, только семена.

Кулунда в то лето — странное дело! — жила без лозунга. Вроде как вакуум починов, никак на Алтай не похоже.

Одно решение, впрочем, ходило, но звонкости лозунга в нем не было. «Скроить весь костюм» — это предлагал Алтайский НИИ сельского хозяйства.

Новый директор его, совершенно чуждый витийства, сдержанный и тактичный Александр Николаевич Каштанов, приехал в Барнаул с ответственной работы в аппарате ЦК. До того омич, на себе испытавший все прелести хозяйственной круговерти, он начал на погорелом. У института не было авторитета, но была земля, и очень удобная: раздуваемые верхи, смываемые склоны, овраги, колки, высокие откосы Оби, — Алтай в миниатюре. За несколько лет опытное хозяйство было превращено как бы в действующую агротехническую модель края: агроном из любой зоны мог увидеть наглядный совет — в своих условиях поступай так-то. Впервые в Сибири институт начал борьбу с оврагами, с водной эрозией, среди первых устроил культурные пастбища, залужил косогоры, насадил лесополосы, наполнил новые пруды.

Сколько на Алтае земли? 7,3 миллиона гектаров? Нет, это лишь пашня, а земли — 16,3 миллиона, и все, что на этой территории (леса, луга, водные источники), имеет прямое отношение к урожаю, защите почв, к борьбе с засухой. В природе все диалектически связано, и воздействие на какую-то часть (будь то лес, пашня или водоемы) вызывает цепную реакцию дальнейших изменений. Противоборствует засухе не пашня только, а все пространство зоны.

Земледелие может отличаться способами, но всюду должно быть почвозащитным. У Алтая 54 процента пашни лежит в открытых ветрам Кулундинской и Алейской степях, но остальные 46 процентов — это поля лесостепи и предгорий, где уклоны помогают смыву. Безопасных в эрозионном смысле земель нет! Научно обоснованная система земледелия начинается с рациональной организации всего «рабочего места» хлеборобов. Погашение ветровой эрозии в Кулунде — отрадный, но только первый этап. Почвозащитные севообороты и охрана от эрозии лугов, выпасов, организация лесного комплекса (посадка полос, сбережение колков, боров, лесов водоохранной зоны), строительство прудов, регулярное и лиманное орошение — вот составные комплекса.