Колин Уилсон - Мастерство романа

С той же проблемой мы сталкиваемся в романе Сигрид Унсет «Кристина, дочь Лавранса» , удостоенном Нобелевской премии и почти таком же объемном, как и «Жан-Кристоф» . Основную тему романа можно назвать религиозной; героиня произведения разрывается между религией и миром. Чуть не став жертвой насилия, она уходит в монастырь; но отправившись из монастыря за продуктами, она встречает мужчину, который уже помолвлен с другой, и влюбляется в него, став его любовницей. Наконец, они женятся, а сама Кристина становится матерью и хозяйкой целого поместья. И здесь у автора книги возникают определенные трудности; конец им будет положен с завершением третьего тома, когда Кристина погибнет в монастыре от чумы. В романе великолепно воссоздана картина средневековой Норвегии четырнадцатого века. Но несмотря на то, что религиозная тематика привносит в роман глубину и силу, автору произведения так и не удалось избежать «ловушки времени». Первый том романа создает яркое впечатление о страстном желании жизни и стремлении к ней, которым наделена Кристина. Проблема свободы девушки — и того, что она собирается с ней делать — все более захватывает читателя. Пока, наконец, в финале романа этот интерес, подобно самой свободе Кристины, не исчезает вовсе. А сам романист оказывается совершенно бессильным хоть как-то разрешить эту проблему.

Роман Арнольда Беннетта «Повесть о старых женщинах» представляет собой пример иного рода, в котором тема времени задумана как разрушительная сила. В одном из парижский ресторанов Беннетт заметил полную старую женщину, которая обладала настолько эксцентричными манерами, что официантки невольно смеялись за ее спиной. В голову ему пришла мысль о том, что эта безобразная пожилая женщина была когда-то юным и стройным созданием; таким образом, он решил написать небольшой рассказ об этой женщине, а также о ее сестре, следуя принципу «попробуй создать лучше», чем это удалось Мопассану в романе «Жизнь» . В результате из-под пера писателя вышел целый роман, который начинался с того момента, когда его героиням — сестрам Бэйнс — было пятнадцать и шестнадцать лет, а заканчивался смертью обеих полвека спустя. Одна из сестер выходит замуж за клерка, а затем становится хозяйкой небольшого магазина; другая же бежит из дома с молодым красавцем и, брошенная им, влачит затем жалкое существование в Париже. Овдовев, обе сестры встречаются снова и в конце концов остаются друг с другом вплоть до самой старости. Книга производит впечатление трагичности, тщетности и полной бессмысленности человеческого существования. Таким образом, несмотря на то, что «Повесть о старых женщинах» является достоверной попыткой дать картину «широкого видения», книга остается своего рода тупиком. Это объясняет вывод Форстера о том, что книге Беннетта не хватает величия романа. Важно заметить то, что романы французских натуралистов оказали на писателя огромное влияние.

Сказать о том, что любая серьезная литература в своей основе ставит перед собой проблему свободы, было бы излишним обобщением. Менее абстрактным вариантом было бы сказать, что любой талантливый писатель стремится к тому, чтобы воплотить в своих произведениях собственное отношение к жизни; и, желая проиллюстрировать это отношение — показывая то, как оно было бы реализовано в действительности, — он ставит «мысленные эксперименты» с персонажами своих произведений. Естественно, все писатели склонны к обману читателя, ибо охотнее всего они предпочтут излагать собственный взгляд на жизнь, доказывая, что это и есть лучшее, что может быть на свете. Так, Диккенс наделяет злодеев в своих романах неестественно злодейскими чертами, а добродетельных людей — чертами неестественно добродетельными. Гоголь, верный своему призванию сатирика, привноситв свои персонажи нечто большее, чем простые человеческие недостатки: нечестность, ревность или скупость. Харди убежден в механичности и безжалостности окружающего его мира, и поэтому героев его книг преследует нечто большее, чем простое невезение. Чарльз Ливер, популярный романист времен викторианской эпохи, был человеком беззаботным, и поэтому его персонажам сопутствует нечто большее, чем простая удача.

Однако в конечном итоге — и здесь заключается самый интересный пункт наших рассуждений, — несмотря на подобное искажение реальности, мысленные эксперименты писателей приобретают примерно одинаковую объективную ценность, что и настоящие научные эксперименты, поставленные в настоящей лаборатории. Если писатель обладает честностью, — а, по определению, ею наделен любой писатель, — он никогда не сможет фальсифицировать результат своего эксперимента. И, подобно математическим расчетам, результат этот предрешен. Уолтер Пейтер, эссеист времен викторианской эпохи, полагал, что главной целью в жизни является достижение определенной остроты восприятия, которая позволит прожить жизнь «сильно, подобно драгоценному огню»; чтобы проиллюстрировать собственную философию, он написал роман «Марий Эпикуреец» . Но по прочтении трех четвертей романа Марий начинает понимать, что его «эпикуреизм» больше не приносит ему желанного удовольствия; в конце концов он вступает в христианскую секту и встречает свою гибель, полагая, что она есть необходимый результат собственного самопожертвования. Точно таким же образом Гюисманс в своем романе «Наоборот» пытался показать, что высшей целью человеческой жизни является поиск чувственного наслаждения; однако роман заканчивается тем, что герой погружается в состояние полного духовного и физического истощения.