В августе 1925 года меня вызвали в Уком РКП(б), и секретарь т. Соколов сказал: — «Надо ехать учиться в военное училище в Ленинград, Уком РКП(б) тебя командирует». В те годы военные школы комплектовались за счет партийно-советских организаций, чтобы не допустить враждебных лиц.
Через несколько дней я явился в Вологодский Губком РКП(б). Там нас собралось человек 15, которым устроили экзамены по всем предметам средней школы. Выдержали хорошо только четверо. Нас и послали с командировочным предписанием в Ленинградскую пехотную школу им. Склянского.
Секретарь Губкома нас предупредил, чтобы мы не подвели Губком партии и выдержали экзамены. Двое из нас выдержали экзамены, и вот я — курсант.
Первое время служба не понравилась. Особенно было тяжело в бытовом отношении. Старая изношенная шинель, разодранное одеяло, в казарме холодно, так как не всегда топили. Парень, командированный со мной из Вологды, сбежал. Отдали его под суд и объявили нам решение военного трибунала перед строем.
С нами учились краскомы — участники гражданской войны, у которых на петлицах было до 4 квадратов, так как они — бывшие командиры рот, эскадронов, батальонов. Им тоже было несладко. Командовали ротами, а тут — с нами в одном строю, с мальчишками 19–20 лет, а им уже некоторым 30 лет и более. С учебой у них было не гладко, так как на фронт пошли добровольцами, не закончив учебу.
В 1926 году меня выбрали секретарем политячейки роты и техническим секретарем партбюро Ленинградской школы.
С осени 1928 года началась трудовая деятельность молодого командира взвода, прибывшего для прохождения службы в Северо-Кавказский военный округ, г. Краснодар.
Уезжая из Ленинграда, я имел возможность выбирать место службы, согласно «списка старшинства», то есть по знаниям, по партийно-политической благонадежности и другим показателям. По списку я был выпущен из 180 курсантов четвертым. Были назначения в Москву, в Ленинград и другие крупные центры.
Я захотел послужить на Северном Кавказе. Надо было при выборе на собрании назвать часть, и все. Я так и сделал. Потом начальник школы и курсовые командиры смеялись, что там нет снега, поэтому не придется кататься на лыжах за конем и т. д., где я в округе занимал 1 место.
Служба на Кавказе была не особенно тяжелой. Изнурительными были только походы летом. Жара доходила до 35 градусов…
В 1931 году меня перевели, вернее, направили в Детское село (под Ленинградом) в АКУКС (артиллерийские курсы усовершенствования командного состава). Там собрались командиры артиллерии Красной Армии для подготовки в качестве командиров батарей технической разведки артиллерии: звукобатарей, то есть с помощью звуковых приборов засекать артиллерию полка, светобатарей — с помощью оптических приборов засекать противника, и топографических батарей — с помощью геодезических приборов определять координаты своих батарей, в том числе и звуко- и светобатарей, определять координаты наиболее характерных точек на площадях, то есть готовить топографическую сеть.
Мне эта служба понравилась, я с увлечением ее изучил, и нужно сказать, с успехом применял на практике. Командиры нашего полка были довольны моей работой…
По окончании АКУКСа был назначен в IX корпус артиллерийского полка, командиром полка туда только что приехал Яковлев* Н. Д. [6] Примечательно, что с Николаем Яковлевым, будущим маршалом артиллерии и главным артиллеристом Красной Армии, судьба сведет Серова еще не раз. Они вместе будут «освобождать» Западную Украину, потом — взаимодействовать в годы войны; сообща — вести охоту за немецкими учеными и конструкторами, ядерными материалами; испытывать новое оружие и атомную бомбу. Затем, правда, следователи МГБ арестуют Яковлева за вредительство, но ненадолго. В 1953-м Серов будет в числе тех, кто способствовал освобождению и реабилитации маршала.
В течение двух лет я служил в этом полку, и нужно сказать, до сих пор с удовольствием вспоминаю боевые стрельбы, полевые поездки и учения. Работать приходилось много. Вначале я был командиром разведбатареи полка, а затем — командиром топографической батареи. Там же, то есть в Каменске, и женился.
Произошло это необычно. Один раз, прогуливаясь в парке, я увидел красивую стройную девушку. Понравилась. Ее же увидел второй раз, когда она проходила с подругой мимо дома, где я жил. Оказалось, что мы недалеко друг от друга жили. Познакомился. Стал встречаться. Узнал, что только что окончила девятилетку. Собирается в институт. Стал присматриваться более внимательно, и зародилось чувство любви к ней.
Читать дальше
Выходит, Виктор Суворов в своей книге ("Кузькина мать") о том же говорил правду? Дескать, Пениковский был нашей подставой америкосам и наглосаксам.