Наталья Богуненко - Музруков

А питание рабочих? Борис Глебович приложил немало усилий для организации рабочей столовой в своем цехе, и ему это удалось. Нормальное питание имело особое значение при тогдашнем плохом снабжении. А кроме того в столовой люди спокойно общались, обсуждали производственные проблемы, искали пути их решения.

С февраля 1932 года «Красный путиловец» приступил к выпуску первого отечественного танка. Предстояла огромная работа, организованная на кооперативных началах. Необходимо было изготовить около ста новых штампов для отливки изделий, свыше тысячи различных приспособлений, около 15 тысяч наименований инструмента, освоить новые станки и работу с ковким чугуном, дать новые сорта стали. Ясно, что роль «старой кузницы» в этих важных мероприятиях значила очень многое. На специалистов и рабочих цеха Музрукова возлагались обработка и испытание новых марок стали и брони и, вместе с металлургами и сотрудниками Центральной заводской лаборатории, проведение исследований образцов.

Новое дело увлекло всех. Технологический процесс производства артиллерийских орудий анализировался и обсуждался от начального этапа до конечного: плавка легированной стали, ковка, штамповка, литье, термообработка, механическая обработка… Все с волнением ждали, каков будет конечный результат. Слиток за слитком отправляли в кузницу. Следили за тем, как резец впивается в металл. Осматривали уже отшлифованные орудийные стволы, беспокойно искали дефекты плавки.

Инженер-металлург Борис Музруков в первую очередь глубоко вникал в проблемы улучшения качества стали. Так, не входя официально в коллектив ведущих металлургов, он принял участие в создании броневой кремне-хромистой стали «ПИ» (разработка инженера Баранова). В книге «История Кировского завода» приводится интересный эпизод этой работы:

«Баранов приехал на полигон. Там уже находились инженеры Музруков, Веденов и другие. Рядом с новой броневой плитой поставили лист из стали марки “Щ”. Из нее щиты для танков изготовлялись до сих пор.

Выкатили пушку. По заводской инструкции щиты при испытании “расстреливали” с расстояния 450 метров. “Красный путиловец” был единственным заводом в стране, который мог сдавать броню по таким жестким требованиям…

Ворота полигона открылись, и в них въехал “газик”. Из машины вышел Киров и быстро зашагал к орудию.

Начались испытания. Первые выстрелы по старому щиту. Он стоял невредимым. Стали бить по новому щиту. Выпустили пять снарядов, но и он остался целехоньким.

Баранов предложил сократить дистанцию на сто метров.

Пушку подкатили к щитам на 350 метров. Выстрел по старому щиту. В бинокль было видно, что он дрогнул и на поверхности образовалась дыра.

— Теперь по соседнему? — спросил Киров и навел бинокль на щит из стали “ПИ”.

Через мгновение грохнул выстрел. Над щитом взлетела земля, броня осталась невредимой.

По новому щиту дали пятнадцать выстрелов, он выдержал. Возвращая Музрукову бинокль, Киров, смеясь, сказал:

— Неколебимый, как Россия!»

Сергей Миронович Киров, первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б), часто бывал на Путиловском заводе. И потому, что там работало много товарищей по партии, и потому, что это предприятие отвечало за очень важные позиции напряженных производственных планов. А материальная база завода была далека от новых требований. Киров, приезжая на «Путиловец», советовался с руководством, встречался с инженерами и рабочими, разъяснял обстановку, просил приложить все силы для выполнения заданий, всегда срочных, ответственных. Будучи замечательным агитатором, он умел убеждать людей, поднимать их настрой, вдохновлять на настоящие трудовые подвиги. При этом путиловцы чувствовали заботу, доверие и уважение высокого руководителя.

У Кирова, прирожденного вожака масс, молодой инженер Музруков научился очень многому. И, конечно, вместе со всем многотысячным коллективом завода он глубоко переживал гибель Сергея Мироновича, который был убит 1 декабря 1934 года. По предложению рабочих «Красного путиловца» 17 декабря того же года завод был переименован в «Кировский». Это имя он носит и сегодня.

Смерть Кирова отразилась на всей жизни завода. В ответ на эту тяжелую потерю были приняты сверхплановые обязательства, которые в порядке инициативы брал на себя коллектив Кировского. Ясно, что не все они были продуманы и выверены с технологических, производственных позиций. Как следствие, новые планы выполнялись далеко не всегда и зачастую не с должным качеством. Ответственность за многие производственные неудачи тогда нередко стремились переложить на тех, кого называли, часто совершенно несправедливо, «чуждыми элементами». В итоге многих прекрасных специалистов старой, дореволюционной закалки с завода увольняли. Именно тогда появился странный, забытый сейчас термин «спецеедство». Эти потери были напрасны, успехам производства они, конечно, не способствовали.